Автор
Аня, взволнованная и опустошена, готовится к разводу. Свидетельство о разводе бросается ей на стол — сигнал окончания их четырехлетнего брака. Тем временем Демидов ставит четкие условия: двадцать четыре часа для принятия решения и обязательный отказ от своей фамилии. Вокруг кипят страсть, обманчивая спокойствие и холодность отношений....
Потому что дом в лесу, количество охраны, да и сам этот сад, теперь казались зловещими. Но больше всего его сейчас тревожила эта женщина.
Слишком уж она была спокойна и уверена в себе, слишком жесткий взгляд.
Стул из дома принесли. Анна Демидова сказала ему:
- Присаживайтесь.
Борис сел. Но теперь ему было жутко, совсем как в кабинете у Прохорова тогда, опять чувство, что его сейчас схавают. А то, что он сидел на стуле, посреди этого садового бардака, делало все диким и неуместным.
И вдруг раздались шаги, откуда-то из глубины сада вышел Владимир.
***
Аня специально велела привести его сюда. Во-первых, чтобы вытолкнуть его из зоны комфорта. В непривычной обстановке все начинают нервничать. А во-вторых, ей нравилось копаться в саду. Сейчас был вариант совместить приятное с полезным.
Адвокат мужа выглядел бледным, и от него несло животным страхом.
- Постойте, Борис, - перебила его Аня. - Чем вы были заняты, когда прилетели с острова?
Адвокат дернулся и нервно хохотнул.
- Вы же видите, Анна Александровна, по поручению вашего супруга был занят делами.
- Угу, - кивнула Аня, отряхивая перчатки от земли. – Вы потому первым делом ночью поехали к Прохорову? Не потому ли, что дело не терпело отлагательства?
Потом повернулась к Владимиру и буднично попросила:
- Дай мне пакет.
Мужика натурально затрясло, он завизжал:
- Не надо! Не надо, умоляю! Я все скажу!
Надо же, как на воре горит шапка-то…
Аня взяла у телохранителя черный пакет для мусора, положила туда испачканные в земле перчатки и убрала в сторону. А потом уселась в шезлонге напротив и ровным тоном произнесла:
- Рассказывай.
Ганин рассказал все про всех. Кто чем дышит, кто что украл.
Потом уже, когда Аня его отпустила, и он испарился так, словно на нем горели штаны, Владимир негромко проговорил:
- Хорошо держались, Анна Александровна.
Она мрачно хмыкнула про себя. Не надо угрожать женщине жизнью ее мужа и ребенка. Никому не понравятся последствия. На самом деле, она едва сдерживалась, ее выворачивало от гнева и отвращения.
