Автор
Аня, взволнованная и опустошена, готовится к разводу. Свидетельство о разводе бросается ей на стол — сигнал окончания их четырехлетнего брака. Тем временем Демидов ставит четкие условия: двадцать четыре часа для принятия решения и обязательный отказ от своей фамилии. Вокруг кипят страсть, обманчивая спокойствие и холодность отношений....
Очень скоро разговор пошел о делах, в этих вопросах Демидов соображал очень четко и был по-настоящему опасен.
Спустя минут двадцать, выяснив что хотел, он сказал:
- Я отойду. Важный звонок.
***
Когда Демидов отошел, один из бизнесменов, глядя, как он не спеша, расслабленной походкой движется к выходу из зала, обронил, будто бы между прочим:
- Арс силен. И не дурак. Может подвинуть многих.
На что Прохоров процедил сквозь зубы:
- Это мы еще посмотрим.
И нарочито громко рассмеялся.
- Будь он дураком, разве я отдал бы за него дочь?
Разговор опять завертелся о предстоящем слиянии и свадьбе, теперь уже поздравляли Прохорова.
***
Зал, где толпилась вся эта светская тусовка, остался позади. Выйдя из дверей, Арсений миновал двери, на ходу достал гаджет и набрал контакт. Пошел вызов, направился на открытую террасу, подальше, к самому ограждению. Как только на том конце ответили, спросил:
- Как она? Подробности.
***
На самом деле, все произошло случайно. Да, сломался черенок у садового инвентаря, и Аня пропорола ладонь.
Но тот разнорабочий, кажется, его звали Владимир, он, к счастью, находился поблизости и среагировал мгновенно. Помог остановить кровь и сразу принес аптечку.
Удивила экономка.
Честно говоря, Аня думала, что та только порадуется. А она нет, развила бурную деятельность. К Ане сразу доставили врача, оказывается, у господина Демидова в доме имелись даже медработники. Аня не стала интересоваться, зачем обычному человеку держать врача в штате.
Арсений Демидов был здоров как бык. Видимо, медработник в штате нужен для чего-то другого. Или для кого-то. Она даже думать не хотела на эту тему.
Пока мужчина обрабатывал рану и перевязывал ей ладонь, непривычно тихая и нервная экономка все время стояла рядом, теребила руки.
- Что с вами, Валентина Альбертовна? - спросила Аня не без издевки. – Вы так побледнели, вам плохо?
А у той в глазах мелькнул откровенный ужас и проскочила странная гримаса. Однако она выпрямилась, поджав руки к груди и чопорно проговорила:
- Не беспокойтесь обо мне, Анна Александровна. Лучше подумайте о себе.
Опять? Ане так и хотелось послать ее далеко и надолго.
