Автор
Аня, взволнованная и опустошена, готовится к разводу. Свидетельство о разводе бросается ей на стол — сигнал окончания их четырехлетнего брака. Тем временем Демидов ставит четкие условия: двадцать четыре часа для принятия решения и обязательный отказ от своей фамилии. Вокруг кипят страсть, обманчивая спокойствие и холодность отношений....
Как мужик он мог его понять, игрушка была хороша. Пал Палыч сам не прочь был ею попользоваться. Чтобы окончательно доломать Сеньке хребет.
Но все планы пошли по одному месту из-за какой-то «цветочницы».
В тот момент, когда это произошло, Прохоров чуть мимо шва не треснул от злости. Подключил все свои возможности, чтобы свалить Сеньку, а потом стал копать. И да, он нашел того врача, что работал в том закрытом доме.
От него и узнал, что Сенькина первая жена была беременна.
Не было предела его ярости и досаде. Потому что уже и в СМИ просочилась информация, что чета Демидовых ждет ребенка.
- Ты жила с ним четыре месяца, - шипел он дочери. – Неужели так сложно было забеременеть?
Марина на это просто взвилась.
- Ну и что? Он не спал со мной!
Прохоров с презрением уставился на дочь.
- Что ты за баба такая? Мужика не смогла затащить в постель?!
- Я?! – Марина выпалила в возмущении.
- Целку, говоришь? – Прохоров прищурился и потер челюсть. – А мы объявим, что ты от него беременна.
Она застыла, уставившись на отца.
- Но я не беременна.
- Значит, сделай так, чтобы была, - с нажимом произнес Прохоров. – И как можно скорее.
- Как?
А он цинично хмыкнул.
- Мне что, учить тебя, как перед мужиками ноги раздвигать? – и вдруг как рявкнул: - Иди! Сделай хоть что-то полезное.
Потом глянул на дочь.
- Ты еще здесь?
- Арс не поведется на это, потребует анализ ДНК.
- Плевать, - Прохоров расслабленно откинулся на спинку кресла. – Пусть сначала сумеет доказать, что ребенок не его. Ты жила в его доме четыре месяца, это всем известно, вы везде появлялись вместе. Бумажки? Я тебе любые сделаю.
А Марину это внезапно достало, то, что ее все время двигают как пешку и используют втемную.
- Да пошел ты! – взорвалась она и дернула рукой.
А потом пошла к выходу из кабинета, но тут Прохоров грохнул ладонью по столу и рявкнул:
- А ну, встала, где стоишь!
Она остановилась, стискивая кулаки.
- Повежливее, дочь. Если я сказал, ты делаешь, поняла?
Сейчас он был страшен. Говорил негромко, но так, что у любого зашевелились бы волосы. Какой бы безбашенной ни была Марина, она невольно дрогнула.
