Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
— А ну-ка повтори! Что значит, такими, как она? — отодвигая Элю за спину, надвигаюсь на него.
— Демид, не надо! — цепляется за мое предплечье Эля. — Тут люди, держи себя в руках."
"— Да, Демид, держи себя в руках, — насмехается Збруев. — Тебе предстоит не один раз выслушивать то, что люди думают о твоей жене. Я чувствую себя оплеванным от одного разговора с ней, а уж стоит вспомнить, как она меня уговаривала взять ее на работу и как я польстился на ее сомнительные прелести, так и вовсе хочется память себе стереть.
Этот выпад не требует словесного ответа, поэтому я отвечаю Паше кулаком в противную рожу, чувствуя, как горят костяшки и не особо обращая на это внимание, потому что до этого гада ползучего еще предстоит донести свою мысль дополнительно.
— Хоть одно неуважительное слово о моей жене кому бы то ни было, и ты лишишься не только этой должности, но и возможности в принципе работать в этом городе кем-то выше официанта, уяснил? — говорю сквозь стиснутые зубы, ярость плещется в крови, требуя выхода.
— Пошел ты! — сплевывает кровь Збруев, набычившись и свирепея на глазах. — Ты ударил меня при свидетелях, и тут есть камеры. Я этого так не оставлю, Громов!
— Я предупредил, Паша, — твердо встречаю его взгляд и, взяв Элю за руку, веду к выходу.
— Демид, вот зачем ты ударил его? — негодует она, пока идем к стоянке. В глазах стоят слезы, она испугана и обижена.
— За дело. Нефиг болтать о тебе всякую хрень!
— Нельзя же сразу кулаками махать! — возмущается Эля.
— Ни за что! — вырывается из груди гневный рык.
Рывком открываю дверь внедорожника и, обхватив за бедра, усаживаю Элю на сиденье, поворачивая к себе ее голову, обхватив пальцами за подбородок. Наши лица находятся на одном уровне, и я ясно вижу, что она не так уж и злится, судя по возбужденно блестящим глазам.
— Найдем тебе другую работу, — мягче говорю ей. — Подальше от Збруева. Я ему не доверю тебя больше. Да ты и сама понимаешь, что ничего толкового бы не вышло у тебя в той фирме. Он бы не приставал, я слышал, как ты поставила его на место, но ты бы все равно чувствовала себя неуютно.
Это молчит, но я вижу, что она согласна со мной.
— Я не пойду работать к тебе, — фыркает наконец, как будто прочитав мои мысли.
Моя гордая независимая девочка.
