Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
Кто же знал, что все это кончится в одночасье и даже такой сильной любви не хватит, чтобы победить чужую зависть и ненависть…
ДемидЯ помню тот день, когда назвал ребенка Эли отродьем. Не ожидал, что она запомнит именно это из того разговора, что состоялся у нас, когда я бросил ей в лицо правду о том, что все знаю, учитывая все произошедшее.
Да, называть так ребенка — любого ребенка, неправильно, но я сказал это на эмоциях. Какое право она имеет тыкать меня этим? Все еще играет в святошу. Помнится, когда мы были вместе, она постоянно выговаривала мне и просила быть добрее и терпимее к людям.
Возвращаюсь в больницу после того, как отвез ее домой, и переговорив с врачом о перевозке, иду к Соне. К счастью, мою девочку можно транспортировать на самолете, так как я не поддался уговорам здешних меркантильных уродов, наживающихся на чужом горе, и отказался от традиционного лечения.
С удивлением нахожу в палате Лору, которая расселась на двухместном диванчике с видом королевы, неприязненно глядя на маму девочки Кати, которая делит палату с нами. Все еще недоумевает, почему я не снял вип-палату, но увидев, как Соня общается с этой девочкой, я подумал, что в компании другого ребенка ей будет лучше.
— Папочка! — радостно восклицает дочь, увидев меня. — Ты вернулся!
Подхожу к ней и целую в макушку.
— Как ты, малыш? — спрашиваю у нее.
— Холошо, — все еще немного картавя, отвечает дочка. — Тетя Лора принесла мне куклу.
Она указывает пальчиком на куклу в упаковке.
— Какая красивая! Не хочешь ее открыть?
— Потом, — говорит моя упрямая девочка, качая головой.
Лора все это время сидит молча, прожигая нас взглядом. Она, как всегда, одета с иголочки, и видя, с каким откровенным презрением она смотрит на маму Кати, которая выглядит измученной и неопрятной, чувствую стыд за нее.
