Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
Он мой друг детства, наши семьи не разлей вода долгие годы, его приход сюда как обычный визит родственника, но что-то не так.
Может, я льщу себе, но кажется, что смотрит на меня Алик вовсе не как брат. Или я придумываю? После грязных приставаний Збруева в каждом мужчине вижу угрозу.
— Ты хорошо подумала, Эль? — с ходу начинает он, поглядывая то на меня, то на ребенка.
Это нервирует. Сразу же возникает странное ощущение, и я беру на руки Бусю, чтобы защититься. Совсем с ума сошла? Почти родственника боюсь? Нервы ни к черту.
— Я не могу иначе, Алик, как до вас всех не дойдет? Сонечка мне как родная, я не могу… — запинаюсь, потому что мне непонятно, к чему пояснять очевидное.
— Громов дал понять, что как раз таки неродная, отнял ее, а тебя… — Он тоже не договаривает фразу, и эти недосказанности витают в воздухе и оседают на нас тяжелым удушающим облаком.
Я знаю, что они с Громовым больше не друзья, и наше расставание тому виной. Он встал на мою сторону, пытался защитить, вразумить моего мужа, который считал нас любовниками, и я ему благодарна, но сейчас иду наперекор.
"— Ты сильно рискуешь, Эля. Он может догадаться о правде. Забрать у тебя ребенка, — говорит отрывисто, челюсть стиснута, а кулаки сжаты. Что с ним?
Вздрагиваю, скованная страхом от одной только мысли, что это произойдет. Я знаю, что Громов в самом деле не погнушается отнять у меня Бусю. Пока он верит в мою измену, мой сын в безопасности, но в противном случае он его отнимет…
Руки машинально смыкаются на тельце ребенка, и я слышу тихий писк, он отдается во мне болью.
— Этого не случится. Я приняла решение и беру на себя риски, — говорю строгим голосом, как судья при оглашении приговора.
Во взгляде Алика вижу сильное неодобрение, которое он и не пытается скрыть.
— Ты пожалеешь, вот увидишь! Потом наплачешься, но будет поздно.
— Громов слишком твердолобый, чтобы сомневаться.
Как ему это в голову пришло?
— Я пытался ему объяснить, — зачем-то говорит Алик, заискивающе глядя на меня и подходя ближе.
Одну руку он кладет мне на плечо, а второй поглаживает ребенка по спинке, тот с изумлением и искренней радостью смотрит на чужого мужчину.
