Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
Если мне казалось, что ранее она выглядела неважно, то я и представить не мог масштабов ее угасания в процессе активного лечения. Однако бледное личико моей малышки озаряется каждый раз, когда она видит маму, и уже за это я буду всегда благодарен Эле. Мне плевать на ее действия и мотивы, пока она делает мою дочь счастливой.
Возвращаюсь утром, позавтракав в кафе, и застаю женщин на кухне. Эля готовит оладьи. Те самые. Лучшие оладушки, которые я когда-либо пробовал. Несмотря на недавний завтрак, слюна скапливается во рту, но я не стану принимать это предложение поесть.
Прохожу в комнату, и Димас, увидев меня, радостно агукает, тяня ручки, но я не могу его взять при матери и няне. Иду в свою спальню и ложусь в кровать, чтобы поспать пару часов, а проснувшись и увидев эти чертовы оладьи на столе, не могу сдержаться.
Даже холодные, они просто великолепны. Едва ли не мычу, жадно пережевывая вкусное тесто, а умяв всю тарелку, снова скрываюсь у себя. Это был лучший прием пищи за все то время, что мы находимся здесь.
Знал бы я тогда, что улыбка, появившаяся на масляных после оладий губах, последняя за долгий и страшный период жизни. И начинается с одного-единственного звонка…
Глава 11
ЭляКогда звонит телефон и Демид берет трубку, по его побледневшему лицу сразу становится ясно, что ему сообщают плохие новости. Сердце ухает куда-то вниз и резко начинает шуметь в ушах.
— Тише-тише, малыш, — успокаиваю ребенка, который вдруг испугался громкого звонка.
"Во все глаза смотрю на Демида, гладя по спинке сына. Мужчина кладет трубку и его голова опускается вниз. Он изучает пол и только сжимает и разжимает кулаки, будто пытается собраться с духом.
Трясущейся рукой обхватываю горло, мне будто перекрыли доступ кислорода, изнутри рвутся вопросы, но на самом деле я не произношу ни одного слова. Не в состоянии сказать ничего. Онемела от ужаса.
— Едем в больницу, — наконец, доносится глухой голос Демида. — Соне стало хуже. Мы нужны — оба.
Няня споро подхватывает ребенка, сразу же сообразив, что делать. Какое счастье, что она всегда готова помочь, всегда рядом — не приходящий наемный работник, а человек, который живет вместе с нами и которому я могу доверить сына.
— Я за ним присмотрю, спокойно езжайте, — бормочет она, но никто ее не слушает.
Мы с Демидом уже захвачены общей тревогой и мыслями не здесь.
Чтобы одеться и собраться, мне требуется буквально несколько минут.
