Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
— Да, Эля, люблю, — он делает ко мне один шаг и притискивает к прохладной поверхности холодильника, прижимает к нему, наваливается сверху и заключает в тесный капкан из своего горячего тела и крепких рук. Его ладони держат меня за талию, а глаза смотрят прямо в душу, проникая в самую суть.
— Но… — роняю я короткий протест, и тут губы мужа обрушиваются на мои, воруя жадный поцелуй на грани грубости. Я падаю в невесомость, захваченная страстями, цепляюсь за него и позволяю себе эту маленькую слабость: насладиться нашим общим жаром, одним дыханием на двоих, нашей близостью, украсть себе момент счастья.
Но этот хрупкий кокон разбивается вдребезги в моем сознании, когда в него просачивается извне наше прошлое. Острые осколки ранят меня, калечат и без того израненное сердце.
— Нет! — отталкиваю от себя мужчину и демонстративно вытираю губы. — Нет, Демид!
Мотаю головой из стороны в сторону, давая понять, чтобы не приближался. Даже руку вперед вытягиваю, чтобы не смел снова пытаться целовать меня.
— Ты хотел поговорить, вот и поговорим, — решительно заявляю ему, немного отдышавшись. — Все еще любишь меня? Что это значит, Демид?
Он стоит напротив меня нахмурившись. Напряженный, пугающий и настроенный очень серьезно. Но попыток приблизиться больше не осуществляет. Уважает мои границы.
— Люблю — это значит, что хочу вернуть все назад. Вернуть тебя, Эля. Я понял, что ошибался.
— В чем же? Мне даже интересно послушать, — складываю руки на груди и опираюсь спиной на холодильник.
Бывший муж присаживается напротив на край стола и зеркалит мою позу.
— Я был уверен, что ты изменила мне с Аликом, потому что любила его все это время. Что вы затеяли всю эту аферу с браком из-за денег. В чем теперь сомневаюсь.
— Что же поменяло твое мнение? — с сарказмом спрашиваю я, преисполненная обиды. Она не уменьшилась ни на грамм! Сомневается он!"
"— Я видел, как ты заботишься о Соне, об обоих детях. Да и Алик не проявляет к вам такого внимания, чтобы подумать, будто хочет жить одной семьей.
— А раньше ты не видел, как я заботилась о твоей дочери, Демид? Молодая девчонка, не убежавшая от навалившейся на нее заботы. Думаешь, так просто было стать мамой чужому ребенку? Я сама была практически ребенком, но не испугалась ответственности, не отказалась от тебя. Соня стала мне родной, я полюбила ее всем сердцем, а ты отнял ее у меня.
