Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
Вижу по ее лицу, что Эля сдерживает улыбку, и немного расслабляюсь. Она уходит, ничего не ответив и возмущенно бормоча себе что-то под нос, но я уже знаю, что Эля не сможет помешать мне. Да и захочет ли?
В любом случае до знаменательного события еще целых две недели. Возможно, я смогу немного расположить ее к себе за это время.
* * *В пятницу вечером мне звонит детектив, предлагая встретиться завтра, и, хотя мне очень любопытно, что он нарыл, я переношу встречу на понедельник. Потому что выходные — время, которое принадлежит моей семье.
А в субботу утром меня будит Соня, которая запрыгивает ко мне в кровать и пытается меня пощекотать.
— Папочка, просыпайся! — упрашивает она, маленькими пальчиками залезая мне под подбородок. — Ты же обещал приготовить овощные блинчики! Я хочу есть, па-а-а-ап. Ну, проснись, пожалуйста!
Я делаю вид, словно все еще сплю и не слышу ее, забавляясь над ее попытками разбудить меня. Однако, когда в голосе малышки слышится уже отчаяние от того, что я не реагирую, становится совестно.
— Ну, пойдем, пап! Я есть хочу, а мамочка готовит кашу. Я не хочу кашу. Сделай мне свои овощные блинчики.
— Хорошо, иду. Дай мне только умыться.
Еле отвоевываю право почистить зубы, причем Соня стоит у меня над душой, поторапливая и нетерпеливо топая ножкой в розовом носке.
— Все, малышка, идем, — говорю дочери, подхватывая ее на руки.
На кухне мы застаем Элю, которая помешивает кашу в кастрюле. Малой сидит в своем кресле и размазывает по нему пюре из фруктов с довольной донельзя, хитрой мордашкой.
— Доброе утро! Вижу, кое-кто уже успел позавтракать, — улыбаюсь я, чмокая малыша в макушку с редкими прямыми волосиками.
— Куда ты убежала, Соня? — строго спрашивает Эля. — Каша уже готова.
— Я не хочу кашу! — объявляет Соня. — Я хочу папины блинчики. Я разбудила его, чтобы он мне их приготовил.
"Эля внезапно поникает, задетая словами ребенка.
— Соня, нельзя так говорить! — строго одергиваю я дочь. — Извинись перед мамой. Она ведь старалась, готовила.
— Это каша мерзкая, мамочка, а не ты! — с ужасом исправляется Соня, обнимая Элю за бедра. — Я просто не люблю ее. А тебя я очень люблю!
Эля улыбается и, присев на карточки, целует дочку в обе щечки.
— Я тоже тебя люблю, моя булочка.
