Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
— Не знаю даже, как смотреть девочке в глаза. А ведь она все равно назвала сына в мою честь!
Папа долго сопротивлялся идее Эли, но она настаивала, что не назовет сына иначе. И мне сказала об этом сразу, как узнала, что мы ждем мальчика.
— Я хочу назвать его в честь единственного отца, который у меня был. У вас нет права голоса в этом вопросе, — заявила ему властная пигалица.
Папа тогда повозмущался, но по его взгляду мы поняли, как его растрогали ее слова об отце.
У них с Элей всегда были особенные отношения, и она понравилась ему с первого дня знакомства, хотя сама Эля в тот день так нервничала, что пряталась у меня за спиной, как испуганный ребенок.
— Ты недостоин ее, Демид, но тебе повезло, — сказал он мне как-то в начале наших отношений. — Любит она тебя. Смотри не профукай свое счастье, не обижай ее!
А я именно так и сделал. И счастье профукал, и Элю обидел. И как бы я теперь ни сокрушался — сделанного не воротишь.
— Она не хочет, чтобы я приближался к сыну, пап, — признаюсь отцу, возвращаясь из воспоминаний к нашему разговору. — Но я ведь возился с малым, даже когда думал, что он от Алика! И тогда Эля была куда лояльнее, чем сейчас. Ни разу не признала вслух, что Дима — мой сын. Все талдычит, что ребенок ее, и трогать его она мне не разрешает.
— А что ты сделал, чтобы она тебя простила? — с подозрением спрашивает батя.
— Я сказал, что сожалею. Что люблю ее и хочу вновь быть семьей. Не смотри на меня так! Да я в лепешку расшибиться готов! Даже оставил ее в покое, как она просила, дал ей время на раздумья.
— Знаю я тебя, — недоверчиво говорит папа. — Когда все идет не по-твоему, ты срываешься и напираешь танком. Не дави на нее, понял? Мне тоже нужно извиниться перед Элей. Я заеду к вам завтра, поговорю с ней. Предупреди ее только о моем визите! На своем юбилее я хочу видеть девочку максимально спокойной. Надо еще лично ее пригласить, можно вместе с мамой. Она, конечно, ведьма, но все же одна семья.
— Это кто еще напирает, старик? — недоверчиво усмехаюсь я. — Твоей прыти можно только позавидовать! Можно подумать, у нас все уже на мази. Рано радуешься, Эля не такая уступчивая, как ты думаешь. Простить она тебя, может, и простит, но прежнее отношение ты вряд ли сразу вернешь.
— Значит, будем вместе над этим работать, — печально улыбается он. — Это самый лучший подарок, на который я не мог и рассчитывать, Демид — вернуть Элю в нашу семью.
