Слава богу, она стоит на обычном месте. Даже не представляю, что бы я делала, если бы его не оказалось дома.
Зед настаивает на том, чтобы проводить меня. Хотя я знаю, что ничем хорошим это не кончится, я все же не уверена, смогу ли в таком состоянии дойти сама.
Будь проклят Хардин за то, что оставил меня там одну! Будь проклята я сама за то, что я такая вспыльчивая идиотка! Будь проклят Зед за то, что он такой милый и бесстрашный, хотя и не должен таким быть! Будь проклят Вашингтон за то, что здесь так холодно!
Мы доходим до лифта, и в голове у меня начинает стучать – в ритм сердца. Мне надо обдумать, что я скажу Хардину. Он будет ужасно злиться на меня, и я должна как-то извиниться перед ним – и не с помощью секса. Я не привыкла просить прощения, потому что это он всегда был виноват передо мной. Оказаться на месте провинившегося не так уж приятно. Это просто ужасно.
Мы идем по коридору, и у меня такое чувство, будто мы готовимся к казни. Только не знаю, кому первым отрежут голову – Зеду или мне.
Я стучу в дверь, а Зед стоит чуть позади меня. Это была не лучшая мысль. Надо было остаться в общежитии. Я снова стучу, еще сильнее. Вдруг он мне не откроет?
Вдруг он уехал на моей машине и его вообще здесь нет? Об этом я не подумала.
– Если он не откроет, можно, я поеду к тебе? – едва сдерживая слезы, спрашиваю я.
Я не хочу оставаться у Зеда и еще больше злить Хардина, но другого варианта нет.
Вдруг он меня не простит? Я не могу без него. Зед кладет руку мне на плечо и пожимает, стараясь меня утешить. Я не должна плакать, я должна вести себя спокойно, когда он меня впустит… если он меня впустит.
– Конечно, можно, – наконец отвечает Зед.
– Хардин! Пожалуйста, открой, – умоляю я, упираясь лбом в дверь.
Я не хочу кричать и устраивать сцену в два часа ночи: соседям, наверное, и так уже надоели наши скандалы.
– Похоже, он не собирается открывать.
Я вздыхаю и на мгновение опираюсь о стену. Когда мы отходим, чтобы пойти к лифту, наконец щелкает замок."
"– Ну и ну… смотрите, кто пришел, – говорит Хардин, стоя в дверном проеме и глядя в нашу сторону. От его голоса по спине у меня бегут мурашки. Поворачиваюсь и вижу, что глаза у него покраснели – как и щеки. – Зед! Дружище! Рад тебя видеть, – невнятно бормочет он. Хардин пьян.
Мои мысли вдруг проясняются.
– Хардин… ты что, пил?
Пошатываясь, он бросает на меня надменный взгляд.
– А тебе-то что? У тебя же теперь новый парень.
– Хардин…
Я не знаю, что сказать. Судя по всему, он жутко напился. В последней раз я видела его таким в тот вечер, когда Лэндон позвонил мне и попросил приехать домой к Кену. Учитывая прошлое его отца и то, как Триш испугалась, что он снова начал пить, неудивительно, что мое сердце сжимается от страха.
– Спасибо, что довез меня. Думаю, тебе пора идти, – вежливо говорю я Зеду.