– Я знаю, что ошиблась, и мне ужасно плохо из-за того, что я причинила тебе боль.
Он оглядывается вокруг, и по его взгляду я понимаю: всем, что он вложил в эту квартиру, он пытался доказать, что достоин меня.
– Тебе лучше быть с кем-нибудь вроде Ноя, – говорит он.
– Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя, – вытирая глаза, отвечаю я.
– Боюсь, что все же будешь.
– Буду что? Уйду от тебя к Ною?
– Необязательно к нему, а к кому-то вроде него.
– Нет, Хардин. Я люблю тебя. Только тебя, никого другого. Мне все в тебе нравится, перестань наконец в этом сомневаться.
Мне больно от осознания того, что он так думает.
– Скажи честно: ты стала встречаться со мной не для того, чтобы досадить своей матери?
– Что? – удивляюсь я, но он молчит и ждет моего ответа. – Нет, конечно, нет. Моя мать не имеет к нам никакого отношения. Я влюбилась в тебя, потому что… ну, потому что у меня не было выбора. Я не могла не влюбиться. Я пыталась этого избежать – хотя вовсе не из-за моей матери, – но ничего не вышло. Я любила и люблю тебя, независимо от того, хочу я этого или нет.
– Ну, конечно.
– Что я должна сделать, чтобы ты поверил мне?
Как он мог подумать, что таким образом я хотела просто разозлить свою мать – после всего, через что я прошла ради него?
– Хотя бы не целовать других парней.
– Я понимаю, что ты не уверен в себе, но ты должен знать, что я люблю тебя. С самого первого дня я билась ради тебя – с матерью, с Ноем, со всеми.
Но что-то в моих словах задевает его.
– «Не уверен»? Я не чувствую никакой чертовой неуверенности. Но при этом я не собираюсь сидеть и смотреть, как из меня делают дурака.
Его внезапно вернувшаяся злость приводит в ярость и меня.
– Это ты волнуешься, что из тебя «делают дурака»?
Я знаю, что повела себя отвратительно, но он поступил со мной еще хуже. Он действительно выставил меня дурой перед всеми – и я его простила.
– Только не начинай, – сердито говорит он.
– Мы столько старались, мы через столько прошли, Хардин. Неужели одна ошибка все испортит? – Никогда не думала, что окажусь на месте того, кто вымаливает прощение.
– Ошиблась ты, а не я.
– Перестань быть таким жестоким. Ты тоже немало ошибался, – выдаю я.
На его лице вновь появляется гнев; он тут же разворачивается и уходит от меня, крича через плечо:
– Знаешь, что? Я ошибался, да, но ты поцеловала другого прямо у меня на глазах!
– А ты разве не помнишь, как усадил Молли себе на колени и целовал ее, когда я это видела?
Он быстро оборачивается ко мне.
– Тогда мы не были вместе.
– Может, ты так и не считал – в отличие от меня.
– Какая, на хрен, разница, Тесса!
– Значит, хочешь сказать, что ты вот так все оставишь?
– Я не знаю, что я хочу сказать, но ты уже начинаешь меня раздражать.
– Тебе лучше лечь спать, – говорю я.