Автор
В глубокой зимней ночь, Хардин стоял на замерзшем асфальте, его сердце разрывалось от боли, хотя тело ощущало лишь мелкие скрипки подошв. Погружаясь в собственную боль, он не замечал холод и снега вокруг. Это пролог к роману "После ссоры", где каждое действие и эмоция наполнены драматизмом и мрачной теней....
– А потом? Что было после того, как ты оставила сообщение? – говорит он, держа телефон между нами.
– Я вернулась к нему в квартиру.
Как только я произношу эти слова, Хардин опускает голову, утыкаясь в руль.
– Я…
Он поднимает палец, перебивая меня.
– Что случилось у него дома? – Он закрывает глаза.
– Ничего! Я расплакалась, потом мы смотрели телевизор.
– Ты врешь.
– Нет, не вру. Я спала на диване. В его комнате я ночевала только в тот раз, когда пришел ты. Не было ничего, кроме того поцелуя и нашей встречи за ланчем несколько дней назад, когда он пытался поцеловать меня, но я его остановила.
– Он опять пытался поцеловать тебя?
Вот черт.
– Да, но он понимает, что я чувствую к тебе. Я знаю, что устроила настоящую неразбериху – извини меня за то, что я вообще проводила с ним время. У меня нет никакого оправдания, но я прошу прощения.
– Ты ведь помнишь, что сказала мне? Про то, что будешь держаться от него подальше?
Он поднимает голову от руля; его дыхание кажется ровным, даже слишком ровным.
– Да, помню.
Мне не нравится, когда мне указывают, с кем можно или нельзя общаться, но я наверняка ожидала бы того же от него, окажись в такой ситуации на его месте – а такое в последнее время случалось нередко.
– Теперь я знаю все подробности и больше не хочу об этом говорить, хорошо? Я серьезно… даже не желаю слышать, как ты произносишь его чертово имя. – Он пытается сохранять спокойствие.
– Ладно, – соглашаюсь я и тянусь к нему, чтобы взять его за руку.
Я тоже не хочу больше обсуждать это: мы оба сказали все, что нужно было сказать, и возвращение к этой теме создаст лишь очередные ненужные проблемы в наших и так испортившихся отношениях.
– Нам лучше поспешить, – наконец говорит он.
От его холодного тона у меня сжимается сердце; он отпускает мою руку, но я молчу. Он провожает меня до корпуса факультета философии, я пытаюсь найти в толпе Лэндона, но не вижу.
– Спасибо за завтрак, – благодарю я и забираю у Хардина свою сумку.
– Да не за что.
Он пожимает плечами, и я пытаюсь улыбнуться в ответ.
Он берет меня за руку и с силой прижимается к моим губам – только он один может так показывать, что я принадлежу ему.
– Увидимся после занятий. Я люблю тебя, – на выдохе говорит он и уходит.
Пытаясь отдышаться, я с улыбкой захожу в корпус.
