Автор
В глубокой зимней ночь, Хардин стоял на замерзшем асфальте, его сердце разрывалось от боли, хотя тело ощущало лишь мелкие скрипки подошв. Погружаясь в собственную боль, он не замечал холод и снега вокруг. Это пролог к роману "После ссоры", где каждое действие и эмоция наполнены драматизмом и мрачной теней....
Она всегда чем-то в меня кидается.
«Однако люди так меняются, что в них вечно обнаруживаешь нечто новое»[15].
С момента нашей встречи я изменился к лучшему – ради нее. Я не идеален, черт, даже не близко, но, может, когда-нибудь таким стану.
«Настоящее счастье невозможно там, где страсть сильнее долга»[16].
Эта мне совсем не нравится. Я отлично знаю, о чем она думала, выделяя этот отрывок. Читаем дальше…
«Женское воображенье весьма поспешно, в единый миг перелетает от восхищенья к любви, а от любви – к супружеству».
Ну хотя бы не только у Тессы так безумно скачут мысли.
«Только глубокое чувство может заставить меня вступить в брак…»[17].
Остальную часть предложения она не подчеркнула, а продолжается оно так: «…а потому мне суждено остаться старой девой»[18].
«Только глубокое чувство может заставить меня вступить в брак». Хм-м… Не думаю, что такое можно сказать про меня. Нет любви более сильной, чем та, которую я испытываю к этой девушке, но она не меняет моего отношения к браку. В наше время причина для свадьбы вовсе не любовь, – хотя и раньше было то же самое.
Кладу книгу на столик рядом с кроватью, а потом выключаю свет и ложусь головой на матрас. Подушка мне не помешала бы, но она так крепко ее обнимает – не хочу вести себя как урод.
– Пожалуйста, перестань быть такой упрямой, давай вместе поедем в Англию. Я не могу без тебя, – шепчу я, проводя пальцем по ее теплой щеке.
Я рад, что снова смогу поспать, по-настоящему выспаться рядом с ней.
Глава 122
ТессаЯ просыпаюсь и вижу, что Хардин растянулся поперек кровати: одна рука закрывает его лицо, а другая свисает с края кровати. Его футболка на мне – мокрая от пота, и я чувствую себя неприятно. Быстро поцеловав его в щеку, спешу в ванную.
Выхожу из душа, Хардин уже проснулся – как будто ждал меня. Он приподнимается на локте.
– Боюсь, меня исключат, – говорит он.
Меня поражает его интонация, но еще больше я поражена его признанием.
Сажусь на кровать рядом с ним, и он даже не пытается стащить с меня полотенце.
– Правда?
– Да. Я знаю, что это глупо… – начинает он.
– Нет, это не глупо. Любой бы боялся на твоем месте, и я тоже. Это нормально.
– Что я буду делать, если больше не смогу там учиться?
– Пойдешь в другой университет.
– Я хочу поехать домой, – говорит он, и от этих слов у меня разрывается сердце.
