Автор
В глубокой зимней ночь, Хардин стоял на замерзшем асфальте, его сердце разрывалось от боли, хотя тело ощущало лишь мелкие скрипки подошв. Погружаясь в собственную боль, он не замечал холод и снега вокруг. Это пролог к роману "После ссоры", где каждое действие и эмоция наполнены драматизмом и мрачной теней....
Почему все так сложно и запутанно? Почему все должно быть так странно? И самое главное: почему я не могу просто забыть его и жить дальше?
– Тебе правда лучше уйти, – спокойно говорю я.
– Тебе помочь? – спрашивает он, когда я вожусь с молнией на платье.
– Нет… все в порядке. Я сама.
– Давай помогу.
Он встает и идет ко мне. Нашу любовь и ненависть, злость и спокойствие разделяет всего лишь шаг. Это странно и по-своему привлекательно.
Я поднимаю волосы, и он застегивает платье, нарочно делая это медленно.
– Как ты меня нашел? – спрашиваю я, как только вспоминаю об этом.
Он пожимает плечами – как будто это не он выследил меня, проехав через весь штат.
– Позвонил Вэнсу, как же еще."
"– И он сказал тебе, в каком я номере? – Это меня вовсе не радует.
– Нет, я узнал у консьержа. – Он слегка усмехается. – Я умею убеждать.
То, что найти меня ему помогли сотрудники отеля, никак не улучшает мне настроения.
– Мы не можем просто… ну, знаешь, все эти твои шуточки и приветливость, – говорю я, надевая черные туфли на каблуках.
Он хватает джинсы и начинает одеваться.
– Почему нет?
– Потому что когда мы рядом, от этого только хуже каждому из нас.
Он улыбается, отчего на щеках появляются эти коварные ямочки.
– Ты же знаешь, что это не так, – как ни в чем не бывало отвечает он и надевает футболку.
– Нет, это так.
– Не так.
– Прошу, просто уходи, – умоляю я.
– Ты не хочешь, что я ушел, я же знаю, что не хочешь.
– Нет, ничего подобного, – бормочу я в ответ. – Я напилась. Этой ночью я не осознавала, что делала, – ни когда целовала того парня, ни когда впустила сюда тебя.
Я тут же замолкаю. Не может быть, чтобы я сказала это вслух. Но, судя по широко раскрытым глазам и стиснутым зубам Хардина, все-таки сказала. Голова начинает болеть в десять раз сильнее, и мне хочется дать самой себе пощечину.
– Ч-ч-что? Что ты… что ты сейчас сказала? – едва не рычит он.
– Ничего… я…
– Ты кого-то целовала? Кого? – спрашивает он таким напряженным голосом, будто только что пробежал марафон.
– Кое-кого в клубе, – признаюсь я.
– Ты серьезно? – выдыхает он. И когда я киваю, он просто взрывается: – Да какого… какого, блин, хрена, Тесса? Ты целуешь какого-то парня в этом гребаном клубе, а потом занимаешься сексом со мной? Кем ты стала?
Он закрывает лицо руками.
