Александре Гельман приходится столкнуться с чередой неприятных сюрпризов после того, как её счастливая жизнь рушится. Похищение дочери и криминальные связи мужа ставят под угрозу её безопасность и благополучие. Теперь ей предстоит найти своего ребенка в условиях растущей опасности.
Действительно – а что я могу? Что могу я – обычная преподавательница анатомии в медакадемии? Да, мой муж – известный в городе тренер по единоборствам, начальник службы безопасности крупного банка, да, мой отец – тот, кого принято называть «криминальным авторитетом», и владелец этого самого банка, но я – кто я-то? Я – сама по себе, без мужа и папы? Без верного наперсника Никиты и его брата Саввы, даже без Ольги Паршинцевой?
Правда оказалась жестокой – без этих людей я ничего не могу сама, и пусть папа не это имел в виду, но смысл-то, вот он… Я даже не могу ничем помочь собственной дочери, которую кто-то похитил прямо из школы. А время идет, так неумолимо бежит, что я даже боюсь смотреть на часы, потому что каждое движение их стрелок сокращает вероятность того, что Соня останется в живых… Она уже слишком большая, может опознать похитителя… Нет, мне нельзя думать об этом, просто нельзя!
– Аля, не надо так, – мягко сказал муж.
Я подняла голову и только сейчас поняла, что он давно уже сидит не на диване рядом, а на корточках передо мной, и его единственный глаз поблескивает от влаги. Никогда Акела не мог смотреть спокойно на мои мучения – физические или моральные. Нет ничего хуже зрелища сильного, внутренне цельного мужчины, теряющегося при виде горя любимой женщины. Это заставляло меня испытывать вину.
– Не надо так, малышка, – повторил муж, поглаживая меня по рукам. – Мы непременно разберемся.
– Саша, как ты не поймешь… ведь Соня уже большая, а это значит…
– Прекрати! – рявкнул папа, заставив нас с Акелой вздрогнуть. – Прекрати, я сказал! Вряд ли ее похитили с целью выкупа – уже сутки прошли, а никто не объявился! Так не бывает – чтобы сутки никто требований не выдвинул! Значит, здесь другое что-то!
– Что?! Ну, вот скажи – что?! – тоже криком ответила я, игнорируя то, как поморщился от резких звуков Акела. – Если не выкуп – то зачем красть ребенка? И почему именно моего?
Отец помолчал, взял новую «беломорину», помял ее в пальцах:
– Саня, но ведь она не только твоя дочь. Она еще и моя внучка…
– А-а, вон оно что! То есть ты думаешь, что это твои дела, да?! – взревела я, хотя подобная мысль уже приходила мне в голову, но я ее почему-то отмела. – Из-за этих твоих дел полсемьи выкосило! Не пора на покой уже, а?!
– Если ты не замолчишь, я тебе врежу, – абсолютно без эмоций отозвался папа, – и твой муж мне не помешает. Не смей орать на меня, соплячка.
