Александре Гельман приходится столкнуться с чередой неприятных сюрпризов после того, как её счастливая жизнь рушится. Похищение дочери и криминальные связи мужа ставят под угрозу её безопасность и благополучие. Теперь ей предстоит найти своего ребенка в условиях растущей опасности.
Не то чтобы я испугалась обещания «врезать» – знала, что папа не поднимет на меня руку, потому что когда-то давно дал слово Акеле никогда не делать этого. А нарушать слово мой папенька считал делом последним. Но все-таки я постаралась, насколько возможно, взять себя в руки и не переходить на крик.
– Да, прости, пожалуйста, я погорячилась. Но, папа, ты просто пойми, как мне страшно… ведь это моя единственная дочь… если с ней что-то…
– Все, хватит! – это уже не выдержал Акела. – Если ты не прекратишь повторять это, как заведенная, то непременно что-то произойдет. Мысли материальны. С Соней ничего не случится. Ничего плохого – запомни это!
Слова мужа всегда возвращали мне душевное равновесие и уверенность, но сегодня, увы, даже Акела не мог справиться с моими эмоциями. Страх за дочь опутал меня и завладел рассудком, я отказывалась думать о чем-либо, кроме одного – где, у кого Соня, как там с ней обращаются, не обижают ли, не испугали… Она никогда не оставалась без присмотра – разве что на уроках в школе, и вот что вышло, стоило няне опоздать на полчаса… Всего полчаса, тридцать проклятых минут, которые эта курица потратила на треп с какой-то аферисткой… Черт! А ведь вот тут может крыться загадка…
– Слушайте, – возбужденно заговорила я, вскочив из кресла и взяв сигарету, – а ведь Лена сказала, что ее буквально в ста метрах от школы остановила какая-то женщина не то с опросом, не то с лотереей… Как вы думаете – это не могло быть спланировано?
Папа вскинулся, как гончая, учуявшая зайца:
– Так ты что молчала-то?! Какая женщина?! Где Ленка?!
– У себя дома она, – буркнул Акела и направился к выходу.
– Ты куда? – хором спросили мы, и он уже в дверях бросил:
Я выдохнула. Если Акела брался за что-то сам, то можно было не сомневаться, что все будет в порядке. Главное, что он рядом, что он со мной, от этого становилось как-то полегче.
Появилась Галя с подносом, на котором возвышался чайник и чашки, а в плетеной корзинке обнаружились ватрушки с творогом. По заплаканным глазам домработницы я поняла, что та тоже очень переживает – Соня звала ее бабой Галей, любила и проводила вместе с пожилой женщиной много времени.
– Вы бы перекусили, – попросила Галя, опуская поднос на стол, – с утра ведь ничего…
– Спасибо, Галя, – отозвался папа, рассеянно глядя на ватрушки. – Садись, Санька, поешь, на самом деле, а то свалишься.
