С чего бы, интересно?
Рассчитывает включить меня в команду защитников Киева от хузарских мстителей?
Да, так и оказалось. Рассчитывает.
Сказать ему, что служба киевским князьям – не моя детская мечта, было стратегически неправильно. Потому мой ответ был дипломатичным.
– Товары у меня, – сообщил я то, что Аскольду и без того было известно, – для северных рынков. Надо доставить.
– У тебя пять кораблей, – сказал Аскольд. – Из них три – боевые. Для сопровождения кнорров хватило бы и одного.
– Ты не знаешь наши воды, – возразил я. – Кое-где и трех драккаров мало, чтобы внушить уважение.
– И все же не торопись уходить, – с нажимом посоветовал киевский князь. – Погости у меня седмицу-другую. Погляди, как у нас живут. Твои люди будут кормиться вместе с моими. Место тебе – за моим столом.
– А моему брату? – задал я провокационный вопрос.
Аскольд пошевелил челюстью, будто что-то жевал… Пожевал и проглотил.
– И твоему брату, – сказал он. – Такому славному воину в моем тереме всегда рады.
Ага. Читай между словами: в собственно Киеве Свартхёвди Сваресону рады не будут.
Что ж, тем хуже… для Киева.
– На седмицу… пожалуй, – согласился я.
Полезные связи в этой условной столице пока что не народившейся Руси мне точно не помешают. Да и не только в Киеве. Здесь ведь имеются представительства и других держав. Византии, например. И Хузарии. Обязательно Хузарии.
– Так что, князь Аскольд действительно платит им дань?
С моим собеседником, боярином Фроди, природным свеем и киевлянином во втором поколении, уже привыкшим к тому, что местные зовут его Фрудей, меня познакомили мои свеи, Вилмар и Торнюр. Братья Варгдропи приходились боярину четвероюродными племянниками. То есть довольно близкой родней по здешним меркам. Но расположением боярина я был обязан не этому родству, а тому, что я был ярлом кирьялов. Боярин углядел в этом отличную возможность нажиться.
Я был не против. Тем более что торговал Фроди не с кем-нибудь, а с хузарами. Хвастался, что ему доверяет сам набольший бек, второй человек после великого хакана. И когда в Киев приезжает представительство Итиля, то кто-нибудь из знати непременно останавливается у Фроди на подворье. Большое уважение. Которое еще увеличилось бы, прими боярин иудейскую веру. Но на этот радикальный шаг Фроди пока не решался.
– Конечно платит! – подтвердил боярин. – Не скажу, что большую, и берут ее хузары в основном зерном, но…
– Но Аскольду это не нравится.
– Ясно, что не нравится. Какой ты конунг, если платишь дань.
