ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. ПЕЛЛ: 23.5.52
Ему предложили кресло. Они всегда были подчеркнуто вежливы, обращались к нему "господин Толли", а не по званию... Штатская привычка? А может, давали понять, что униатов здесь считают мятежниками и чинов за ними не признают? Вероятно, они ненавидели его, но не показывали виду. Ему предлагали все новые анкеты. Наконец за стол против него уселся врач и пустился в подробное описание процедуры.
- Я не хочу ничего слушать, - буркнул Толли. - Хочу только подписать бумаги. Уже несколько дней - анкеты, анкеты... Неужели вам не достаточно?
- Вы не даете правдивых ответов в тестах, - сказал врач, - это утверждают наши приборы. Может, вас вынуждают лгать? Я спрашивал, не оказывают ли на вас давления. Вы ответили отрицательно, однако, судя по показаниям приборов, вы и тут солгали.
- Вас кто-нибудь принуждает? Учтите, ваши ответы регистрируются.
- Никто меня не принуждает.
- Опять неправда, господин Толли.
- Нет. - Он не сумел сдержать дрожи в голосе.
- Обычно преступники, с которыми мы имеем дело, лгут. - Врач поднял авторучку, но так, чтобы Толли нелегко было до нее дотянуться. - Изредка с целью самооговора. Это разновидность самоубийства. Медицина оставляет за вами право на Урегулирование, правда, с некоторыми оговорками юридического характера. А именно: вы должны получить консультацию и полностью отдавать себе отчет в том, что последует. Если вы будете соблюдать лечебные процедуры, то через месяц ваше здоровье придет в норму, а через шесть месяцев вы обретете юридическую свободу. Надеюсь, вы понимаете, что возможно перманентное ухудшение вашей способности к социальному функционированию, что возможны иные формы психической или физической патологии?..
Толли схватил ручку и подписал бланки. Врач забрал их, пробежал глазами, наконец достал из кармана измятый, многократно сложенный лист бумаги. Разгладив его на столе, Толли увидел внизу полдюжины подписей.
"Ваш счет в центральном компе - шестьдесят кредиток. Расходуйте их по своему усмотрению". Подписались шесть тюремных надзирателей - мужчины и женщины, с которыми он играл в карты, заплатили долг. У него затуманились Глаза.
- Может, передумаете? - спросил врач.
Толли отрицательно покачал головой, складывая листок.
- Можно, я оставлю это у себя?
- Записка будет сохранена вместе с вашими вещами. Когда вас выпустят, все вернут.
- Но тогда это уже не будет играть роли, верно?
- Такой, как сейчас - нет, - ответил врач. - До поры.
Толли вернул листок.
