Экспедиция с Солнечной открыла новые миры, но зонд обнаружил планету, не соответствующую ожиданиям. Возникает конфликт между научным любопытством и стремлением к власти "Земной Компании". Путешествия за пределы Солнечной системы открывают новые экономические и политические интриги.
Крешов от разговора отказался, дескать, боевому кораблю никто не указ, выпутывайтесь как знаете.
Конвой приближался - зловещий, безмолвный... Анджело потянулся к пульту, чтобы поднять по тревоге охрану.
Дождь все еще бесчинствовал, но гром затихал. Там-Утса-Питан сидела, обхватив руками колени и утопив ступни в грязи, и смотрела на приходящих и уходящих людей. По ее меху медленно стекала вода. Многое из того, что делали люди, выглядело бессмысленным... Наверное, именно выглядело, а не было таким в действительности, поскольку предназначалось богам. А может, эти люди - безумцы? Вот только могилы... Это она понимала. Как и слезы, скрываемые под масками. Слегка покачиваясь, хиза сидела, пока не ушел последний человек, пока не остались только грязь и дождь там, где люди похоронили своих мертвецов.
Когда пришло ее время, она встала и направилась к столбам и могилам. Под ее босыми ногами хлюпала грязь. Дождь превратил все вокруг в огромное озеро. Беннета Джасинта и двух других сородичи завалили землей, а сверху водрузили обелиск. Хиза не разбиралась в знаках, которые люди понаставили повсюду, но этот она знала.
С собой она принесла длинную палку, сработанную Старым. Хиза стояла под ливнем нагая, если не считать бус и шкурок, висящих на ремешке через плечо. Она остановилась над могилой, обеими руками вонзила палку в мягкую землю и наклонила сколь возможно, чтобы лик духа смотрел вверх. На конец палки она повесила бусы и шкуры и тщательно расправила их, не замечая проливного дождя.
За спиной раздалось шипение человеческих вздохов и плюханье сапог по лужам. Она резко повернулась и отпрыгнула от лица, прикрытого дыхательной маской.
- Что ты здесь делаешь? - спросил человек.
Она выпрямилась, вытерла о бедра грязные ладони. Ее смущала собственная нагота - смущала оттого, что у людей она считалась неприличной. Человек смотрел на дух-палку, на могильные подношения, на нее саму - но, как ни странно, в движениях не было гнева, обещанного голосом.
- Беннет? - спросил человек. Она утвердительно подпрыгнула. Смущение не проходило. Прозвучавшее имя вызвало слезы, но их быстро смыло дождем. А еще она испытывала отчаяние - потому что умер Беннет, а не кто-нибудь другой.
- Я Эмилио Константин, - произнес человек, и сразу ее смущение исчезло без следа. - Спасибо, что помнишь Беннета Джасинта. Он бы сам тебя поблагодарил.
- Константин-человек. - Ее поведение разительно переменилось. Она дотронулась до него - самого высокого из высоких.
