Нечто подобное он испытывал с женщинами: ему так много хотелось сказать, но в их присутствии он глупел и не мог выдавить из себя ничего, кроме банальностей. Как-то раз лейтенант Флатте, наставив на него монокль, заметил:
— Войной, дружище, занимаются как любовью. Работают те же органы!
«Нет, я не кавалерист, — думал Жак. — Я всего боюсь. У меня нет даже чувства, что я воюю, так как не могу дерзнуть».
Он резко поднялся, немало удивив тем самым Сирила, и сказал себе:
«Но теперь я дерзну… После войны… Женщины…»
И мысли его снова расползлись.
— Лервье-Марэ! — позвал его офицер, стоящий в дверях командного пункта.
— Ну вот! Опять ехать в Жен! — простонал Жак, снова почувствовав, как холодеет все тело.
«Делать нечего, делать нечего», — повторял он, быстрым шагом направляясь в сторону командного пункта.
Когда через несколько минут он вернулся с документами в руке, на его повеселевшем лице сияла широкая улыбка.
— Сирил, Сирил! — крикнул он. — Мы едем в бригаду, в нашу бригаду! Быстро собирайся и поехали!
Его бригада! Это было единственное место на земле, где Лервье-Марэ чувствовал себя уверенно.
Как только Сирил и Лервье-Марэ тронулись в путь, сектор снова начали обстреливать. На береговой линии завязался бой, и оборона была прорвана, как бумажная мишень. На перекрестках стрекотали автоматные очереди, у живых изгородей виднелись покореженные, дымящиеся минометы, виноградники были изрыты техникой, на улицах шли бои. Семена войны, идущей с севера, попадали на берег, не знавший войны со времен шуанов, и начали прорастать густыми пучками, как прорастает зерно в тех местах, где его зимой неаккуратно сгрузили с машин. Семена войны взошли и в зоне дислокации полевых частей. Тем не менее курсанты дрались, как дерутся упрямые крестьяне за свои поля или за церковь. Для них список погибших в вестибюле почета означал церковь, полоса препятствий в Верри — семейное достояние, и не один из них еще скажет: «Не позволим захватить нашу Школу».
Мотоцикл мчался по светлому шоссе. После тридцатичасовой поездки на ветру губы Лервье-Марэ запеклись, щеки задубели.
Сквозь огромные очки он перечитывал документ, который держал в руках. Этот важный приказ следовало доставить капитану Декресту и распространить по всем бригадам эскадрона. Надлежало, не дожидаясь наступления противника, части которого веером раскинулись в долине, поменять диспозицию и быстро, любыми доступными средствами сформировать непрерывный оборонный рубеж на высотах.
