– Вот ее волосы кажутся совсем черными, и глаза становятся как уголь – и она персиянка... Но вот ты видишь, что на самом деле ее волосы темно-русые, а лицо – с нежным румянцем и веснушками. И она славянка, клянусь! А вот она повернулась в профиль, и этот хищный нос с горбинкой, и этот овал... она уже итальянка, дьявольщина!
– Встаньте, маркиз, – принцесса усадила де Марина рядом с собой, – я умею ценить даже то немногое, что способны дать мне люди.
– Слезы, клянусь, были на моих глазах И в этот миг, если бы она повелела, я убил бы себя... Проклятие!
– Возможно ли, Ваша светлость, вы прощаете меня?
Она протягивает руку – и смиренно, в низком поклоне он целует ее руку.
– В знак нашей дружбы я сама расскажу вам свою историю... Я редко ее рассказываю... Здесь, в Париже, в безопасности, она кажется мне невероятной. Но за двадцать один год жизни я уже выучила: правда всегда неправдоподобнее лжи. И ложь всегда стремится походить на правду.
Вошел бледный молодой человек.
– Я хочу, чтобы вы стали друзьями. Это барон Эмбс, – представила юношу принцесса, – интендант моего маленького двора. До того как стать моим интендантом, он прославился храбростью в славном литовском войске. И даже получил чин капитана.
– Как мне стало стыдно за все россказни про «голландского купца». Только потом я узнал, что патент на звание капитана был выдан юному барону в Париже... Тысяча чертей!.. По просьбе принцессы литовским гетманом Огинским!
– А теперь оставьте нас, барон, – сказала принцесса. И молодой чело век так же молча, как явился, исчез в дверях – Бедный мальчик, – вздохнула принцесса, – он ревнив, потому что молод. Он еще не знает, что любовь
должна прощать все... – Она помолчала. – Итак, вы хотите узнать мою историю, – начала принцесса. – Моя мать... Впрочем, пока это не важно.
– Как она умела дразнить этой неопределенностью!
– Я воспитывалась в Киле – столице Голштинии. От воспитателей моих я и узнала, что происхожу из древнего рода князей Володимирских. Что мои родовые поместья по каким-то причинам конфискованы. Но в дальнейшем должны быть мне возвращены. Потом, в силу тайных обстоятельств моего происхождения – о них сейчас не время говорить, – я была схвачена и увезена в Сибирь. И даже отравлена там. – Ее глаза вспыхнули, она будто видела свое прошлое. – Но Господь защитил меня: моя нянька бежала со мной через границу в Багдад. Там мы нашли приют у купца Гамета, которому ведомо было мое истинное происхождение.
