Она покосилась на него алым глазом и начала чертить обратный щит.
Адепты напряженно наблюдали, как идеальные росчерки складываются в купол из пламени. Райга кое-как растянула пламя на нужную ширину и с усилием вывернула вектор заклинания. Щит накрыл и змея, и воронку, словно крышка. Краем глаза она видела, как Миран с облегчением вытащил руки и откатился в сторону. Ллавен выпустил плечо но-хинца и сел рядом со своим другом, подозрительно поглядывая на отряд Роддо. Однако Райсу, казалось, не было дела до тёмного. Он стоял рядом с Райгой и приговаривал:
– Давай, давай, загоняй его туда. Ты сможешь!
Опускать щит было невероятно трудно. Змей сопротивлялся изо всех сил и шипел. Райга чувствовала, что лента силы из источника начинает таять.
– У меня не хватит пламени… – прошептала она.
Во второе плечо впилась рука Райтона:
– Ты должна. За холмом деревня. Если не ты, то никто.
Девушка кивнула. Она почувствовала, что глаз снова наливается болью. Края воронки только-только начали смыкаться, когда источник опустел. Ее щит последний раз мигнул и погас. Уже теряя сознание, Райга увидела, как вокруг воронки взметнулся огненный смерч…
Райге снился сон. Единственное воспоминание, которое осталось из детства. Она чувствовала, как равномерно покачивается в чужих сильных руках. Над её головой звучала песня на незнакомом языке. От звуков этого голоса по всему телу заливался покой и умиротворение. Перед глазами мелькала белая прядь волос. А в воздухе над ней кружились алые листья. Этот сон приходил всегда после сильной усталости.
Но в этот раз сон был какой-то странный. Песню пел совершенно другой голос. Смутно знакомый, юношеский. И пел он её немного иначе.
– Это же эльфийская колыбельная, – слова Ллавена доносились до нее как будто через вату. – Откуда ты ее знаешь?
– Моя мать пела мне ее, – был ответ.
«Роддо Райс?» – пришла непрошеная мысль.
– Я жил в доме рода Кадзу, когда был в Но-Хине триста лет назад, – холодный голос магистра прозвучал совсем рядом. – Заодно учил гостеприимных хозяев эльфийскому языку.
– Эту песню поют всем наследникам нашего рода, – тоже знакомый голос, с но-хинским акцентом.
– Ты неправильно поешь здесь, – заметил магистр.
После этого эльф пропел пару строк с немного другой интонацией.
В голове Райги вспыхнул свет. Эта песня. Этот голос. Эти ощущения… Все было до боли знакомым. Она открыла глаза. Перед ней, почти у лица, лежала практически белая прядь волос. Пламенный светлячок выхватывал из темноты кружащиеся красные листья… Нет, давал красные отблески на облетающие лепестки цветов яблони!
Девушка подняла руку и сомкнула пальцы на белой пряди. И только после этого осознала, что магистр Лин несёт ее на руках по лесу. А за его спиной слышатся голоса и шаги остальных адептов.