– Что тебе нужно? – недовольно проворчал Карпатский, испытывая иррациональное желание дать ему в и без того припухший нос.
– Можно поехать с тобой? Я тоже хотел бы поговорить с Софией…
– Только этого не хватало! Конечно, нет…
– А если мне удастся ее разговорить? Я знаю ее! Пусть не так хорошо, как мне казалось, но какое-то время нас многое связывало. Я могу быть полезен. И у меня тоже много вопросов к ней.
Карпатский хмуро уставился на него, потом почувствовал на себе взгляд Дианы. Тот как бы говорил: не будь таким бессердечным! Ему не оставалось ничего другого, как сдаться.
– Ладно, ты можешь поехать. Но будешь ли ты с ней говорить, я решу на месте. Как пойдет.
Савин с радостью согласился и на это.
В отделении было тихо и довольно безлюдно, как почти всегда по ночам. Допросная комната пустовала, что тоже не удивляло: вообще-то допросы в такое время запрещались. Если только речь не шла о чем-то срочном и от показаний свидетеля или подозреваемого не зависела чья-то жизнь или общественная безопасность.
У Карпатского не было оправдания в виде такой срочности, но он надеялся, что нарушение сойдет ему с рук, если только удастся добиться от Мельник признания. А если не удастся, то тем более не имело значения, когда именно он с ней говорил.
А пока она молчала. Сидела на стуле напротив него, не отрывая взгляда от серой поверхности стола, и молчала.
– Расскажите, как все это пришло вам в голову, – для начала попросил Карпатский, надеясь, что в ней взыграет тщеславие и она захочет поделиться деталями своего коварного и очень сложного плана. – Ведь три года назад вы приехали на озеро, чтобы помочь, чтобы защитить Диану Стрелецкую и всех тех, кто был бы после нее, от Кирилла Надежина. Как вышло, что с озера вы уехали, вынашивая план, включавший в себя множество смертей?
Мельник проигнорировала его, глядя в одну точку.
– Вы получили сообщение от Артема Федорова с просьбой о помощи. Вы были влюблены в него? У вас был роман? Или он просто поматросил вас пару ночей и бросил? Или вообще пренебрег вами?
Эти слова вызвали хоть какую-то реакцию: Мельник стиснула зубы и пальцы той руки, запястье которой обхватывал наручник, удерживающий ее за столом.
– Но он позвал вас, и вы побежали, преданно помахивая хвостиком. Это он надоумил вас взять за основу убийств мистические легенды? Хотел взять реванш за фиаско четыре года назад?
Он нарочно формулировал вопросы так, чтобы они не звучали безумно, сводил все к материальному, умалчивал о сверхъестественном.
