У меня не было ни малейшего права полагать, что подобное повторится и в последующие ночи, и тем более я не имел никаких логических оснований надеяться, что одна ночь потных объятий станет первой ступенью к новому, светлому будущему.
Я стоял у дивана в теплых лучах утреннего солнца и чувствовал какое-то опустошение. Все это закончится слишком скоро, и я успею еще посокрушаться вволю – и о несостоявшемся будущем, и о превосходном гостиничном меню…
Кстати о меню – опустошенный или нет, а я здорово проголодался. Поэтому снял трубку и заказал завтрак в номер.
Когда Джекки наконец вышла на балкон, я уже разделался со своим завтраком и наполовину опорожнил вторую чашку кофе. Поколебавшись всего полсекунды, она наклонилась, поцеловала меня и только потом села.
– Доброе утро, – сказала она.
– Надеюсь, – осторожно отозвался я. – Как… гм… – Я запнулся и замолчал в самом нелегком месте.
– Что? – не поняла Джекки.
– Ну, – неуверенно произнес я. – Я хотел спросить, как спалось, – но это вдруг показалось ужасно глупым, потому что…
– Да, – согласилась она.
– Так что… гм… хотите кофе?
Я налил ей чашку, она взяла ее, поднесла ко рту и подула, прежде чем пить. Когда чашка опустела наполовину, Джекки поставила ее на столик и сделала глубокий вдох. Потом медленно, шумно выдохнула и снова посмотрела на свои коленки.
– Я не… – начала она, осеклась, прикусила губу и подняла глаза. – Я себя ужасно чувствую.
Я не видел повода воспринимать эту реплику как комплимент. Должно быть, это явственно отразилось на моем лице, потому что взгляд у Джекки стал вдруг виноватым, и она поспешно продолжила: – Я про Кэти. Ну, что она… мертва…
– Угу, – произнес я не без облегчения. Я как-то настолько погряз в собственных тревожных мыслях, что даже забыл об убийстве Кэти. Не слишком красиво с моей стороны, да; впрочем, я никогда не отличался особым сочувствием к ближним.
Мне захотелось ответить, что ей вовсе не стоит переживать из-за этого, поскольку она делала все очень даже неплохо, но вовремя сообразил, что она имеет в виду Кэти. И все равно, Джекки явно нуждалась в словах утешения, а я – вот ведь удивительно! – почувствовал, что искренне хочу ее утешить.
– Джекки, – сказал я. – Это вовсе не вы виноваты. Если уж на то пошло, виноват я.
Это ее, похоже, удивило.
– Вы? – переспросила она, и я кивнул.
– Ведь из нас двоих профессионал все-таки я, – объяснил я. – А я сам до сих пор не понимаю, почему он напал на Кэти.