Я задержался выпить чашку кофе и честно попытался получить от него удовольствие, но это оказалось мне не по силам. Пойло отдавало карандашными очистками, смешанными со сгоревшим тостом, – то есть ничего общего не имело с тем нектаром-амброзией, что я пил всего час назад. Но все же каким-то нижним критериям кофе оно соответствовало, а жизнь, как известно, далека от совершенства – по крайней мере, в рабочее время. Я наполнил еще чашку и поплелся дальше исполнять свой трудовой долг.
Роберт снова ждал меня, усевшись на мое рабочее место, но к чести своей принес пончики, в том числе пару с бостонским кремом, а стоит Декстеру получить один такой, и он готов простить многое, очень многое. Мы ели пончики, запивая их кошмарным кофе, и я слушал длинный и без всякого сомнения захватывающий рассказ Роберта о сумасшедшем каскадере-англичанине, с которым они работали много лет назад. Суть рассказа ускользнула от нас обоих, но, возможно, заключалась в том, что Роберт испытывал к этому человеку некое, пусть и своеобразное уважение. Как бы то ни было, Роберт рассказывал эту историю с увлечением, причем таким, что мне удалось стянуть из коробки второй пончик с бостонским кремом и сунуть его в рот прежде, чем он это заметил.
Покончив с пончиками, мы несколько часов забавлялись с микроскопом, упражняясь в правильном приготовлении проб. Странное дело, несмотря на выказанное Робертом отвращение к крови, в микроскопических количествах она вызывала у него интерес.
– Ух ты, – сказал он. – Правда, круто. – Он с улыбкой оглянулся на меня. – Нет, когда она сухая и на стекле, мне даже нравится.
Я мог бы ответить, что отношусь к ней точно так же – более того, я настолько люблю ее в сухом состоянии, что у меня дома хранится шкатулка красного дерева, а в ней пятьдесят семь образцов крови на память о дорогих сердцу друзьях, куда-то пропавших из города. Однако я не привык поддаваться соблазну делиться своими сокровенными мыслями и чувствами, поэтому просто улыбнулся и дал ему еще несколько образцов поиграться. Роберт набросился на них с энтузиазмом юного натуралиста, и время потекло быстро и достаточно приятно.
Как раз когда я начал подумывать, не порыться ли в коробке из-под пончиков – вдруг там еще что-то завалялось, зазвонил телефон, и я снял трубку.
– Мы опознали извращенца Джекки, – сообщила сестра. – Давай поднимайся.
Я оглянулся на Роберта, увлеченно крутившего колесико фокусировки микроскопа.
