— Слушаюсь, ваша светлость! — присела Батильда, а алхимик Геннадий не верил своему счастью. Его сейчас накормят!
— На чем сегодня? — потер руки князь.
Епископ Григорий торжественно поставил на стол мутноватую бутыль из местного стекла, производство которого тут уже было поставлено на поток. Внутри плескалось что-то темно- коричневое и, судя, по приподнятому настроению владыки, у того был повод для гордости.
— Три года выдержки! Три года, княже! — сказал он с таким видом, словно все три года просидел у бочки с этим самым напитком.
— Бренди получился? — понюхал князь ароматную жидкость в серебряной чарке. — Ну-ка, расскажи!
— Двойная перегонка вина и три года в бочонке из лимузенского дуба! Все как ты сказал, — доложил владыка Григорий. — Весьма достойный вкус, ваша светлость!
— Жестковат, — покатал на языке получившийся бренди князь. — Не люблю молодые спирты. Пусть еще пару лет постоит. Ты, надеюсь, не один бочонок заложил?
— Обижаешь, княже! — Григорий и, впрямь, обиделся. — Я же помню, ты велел не меньше восьми лет держать. Два десятка бочонков поставили. — Он вздохнул. — Только тяжело так долго ждать! Можно помереть и не попробовать. Твое здоровье!
Служанки бесшумными тенями подавали епископу еду, унося пустые тарелки. Князю, как и всегда, еду подавала только жена, не подпуская к мужу никого. Владыка уже ничем не напоминал того порывистого худощавого паренька, каким приехал в словенские земли. Он раздобрел, отрастил бороду и приобрел важность в своих движениях и словах, отчего непререкаемый авторитет имел не только у христиан, но и у язычников. Кроме княгини Людмилы, пожалуй. Та его терпеть не могла, и чем дальше, тем больше. Множество людей владыка от старых богов отвратил, угощая их своим пойлом и влезая по пьяной лавочке в душу. Половина бояр крестилась уже, и даже несколько сотников из легиона забегали иногда в церковь, считая, что покровительство еще одного бога не помешает.
— Как этот грек? — спросил князь, откинувшись в кресле после еды.
— Хорош! — кивнул епископ. — Труды Аполлодора и Гермеса Трисмегиста чуть ли не наизусть знает. Тайну тетрасоматы постиг!
— Дерьмо это все собачье! — махнул рукой князь. — Никто никакое золото из свинца не сделает, и философский камень не найдет.
— Точно знаешь? — владыка не донес до места назначения вилку и так и застыл с открытым ртом. Князь сумел объяснить ему природу кишечных инфекций, и столовые приборы начали свое победное шествие по стране.
