Вкус солнца, цветов и огня словно перемешались в его кубке… Так можно было описать этот напиток. Вокруг застучали вилки и ножи, и патрикий растерянно смотрел, с каким достоинством и изяществом ведут себя за столом люди, которых он считал лесными дикарями. Он тоже взял вилку и начал есть, подражая тем, кто сидел рядом с ним. Он не опозорит Империю, ударив в грязь лицом перед какими-то склавинами. Служанка убрала грязную тарелку и поставила перед ним чистую. Странно, самому князю прислуживает жена. Неужели он так боится отравления, что не допускает к себе никого больше. Какой, однако, осторожный, этот архонт.
— Что же мне с вами делать, патрикий? — князь в глубокой задумчивости крутил в руках полупустой кубок. — Наилучшим выходом было бы убить, конечно, но император обидится. Он, по слухам, вас очень ценит. Да и не изменит это ничего, у вас в Империи много грамотных людей. Тут же нового поставят. Отдать вас палачу, чтобы выведать все тайны вашего двора? Так они мне без надобности. Все что мне нужно, я и так знаю. У вас ведь продается абсолютно все. И вы почти все подтвердили в нашей прошлой беседе. Соврали, конечно, кое-где, но это не играет особой роли. Вы мне больше не нужны, сиятельный Александр.
— Тогда, может быть, вы меня просто отпустите? — осторожно спросил патрикий. — Я уже понял все, что вы хотели мне донести. Ваши люди работают выше всяких похвал. Мы можем быть полезны друг другу…
— Например, в чем именно будете полезны мне вы? — поднял бровь князь. — Я вот могу вам помочь прямо сейчас. Вы видите врага во мне, но пропускаете самого страшного врага из всех, что у Империи были раньше. Даже персы по сравнению с ними покажутся детьми.
— Это снова какое-то колдовство? — истово перекрестился патрикий. — Как тогда, с императрицей? У Романии нет больше сильных врагов. То, что вы говорите, совершенно невозможно.
— Арабы, — веско обронил князь. — Они ваш самый страшный враг. И вы это поймете очень скоро.
— Они обычные дикари, которые служат наемниками за еду, — презрительно ответил Александр. Он был разочарован, ведь дела в Аравии ему были хорошо известны и он не видел ни малейшей опасности с этого направления. — Мы нанимаем их как легкую конницу. И император повелел восстановить царство Гассанидов. Они тоже арабы, но христиане. Они удержат в песках Аравии этого нового проповедника.
— Ему осталось недолго, — князь по-прежнему катал в руках кубок, так ни разу не отхлебнув из него. — Он скоро умрет, а на смену ему придут совсем другие люди.