Последний натиск на восток ч. 2 (СИ) — читать онлайн бесплатно полностью

Официальный запрет на поклонение языческим богам в западной империи вступил в силу в середине 8 века, до этого церковь была слишком слаба. Реально язычество во Франции и германских землях искоренили к концу 10 века.

4 Реальный случай, описанный Григорием Турским в его «Истории франков». Самозванных пророков в Галлии того времени было бесчисленное количество.

После недолгих волнений княжество успокоилось. Всех виновных казнили, их семьи отправили в дальние веси под надзор, а на освободившиеся места назначили верных людей из старост и отставных военных.

Жизнь уже вошла в свою колею, и даже дома все стало как-то спокойнее. Людмила не поднимала глаз, и полностью ушла в воспитание детей, не смея больше прекословить мужу ни в чем. Только смотрела на него иногда с затаенной болью, как побитая собака, жадно ловя его ответный взгляд. Она радовалась, как ребенок, когда в том взгляде видела хоть что-то, похожее на любовь и теплоту, и даже плакать по ночам стала куда реже. Самослав же старательно делал вид, что забыл историю с отравлением, но еду ему теперь подавала исключительно Батильда, которая получила звание кравчего. Это случилось не сразу, а через несколько дней, когда князь вдруг понял, что не может есть то, что приносит ему собственная жена. Ему просто кусок в рот не лез. Тем не менее, они снова делили постель, и Людмила в такие ночи была просто ненасытна, как будто боялась, что вот-вот снова потеряет мужа. Она даже засыпала теперь, положив на него руку, и просыпалась в испуге тут же, если он пробовал убрать ее. Самослав не злился на жену, видя искренний страх любящей женщины, которая вконец извела себя, измученная чувством вины. Ей было очень тяжело, он видел это совершенно отчетливо. И тогда он просто обнимал Людмилу, а она мгновенно засыпала, доверчиво уткнувшись ему в грудь, совершенно счастливая.

После серьезных раздумий, Самослав стал жить на два дома, ночуя то в Новгороде, то в загородной усадьбе. На удивление, это не вызвало возражений ни у Людмилы, ни у Марии. Первая была рада без памяти, что ее и вовсе не выслали куда-нибудь в Солеград, отняв детей, а вторая даже такое положение вещей посчитала своей личной победой.

Она и не рассчитывала, что князь выгонит из дому мать своих детей, на которую в прямом смысле молится половина города. На семейном фронте установилось хрупкое равновесие, и это перестало отнимать у князя время и душевные силы. Его женщины по-прежнему друг друга терпеть не могли, но прятали свои чувства очень глубоко.