Только иногда кто-то вскрикивал или хихикал, и все в страхе поглядывали друг на дружку, пытаясь заранее отгадать, кто же предатель.
«Не сознается, ему же хуже будет, — зловеще произнесла Миронова. — Ну! — Она крикнула, как кнутом стеганула. — Ну же! Сознавайся, предатель!.. Сознаешься — тебе же самому лучше и легче будет!»
«Попов, — приказала Шмакова, — встань у дверей, а то „он“ еще сбежит». Она почему-то засмеялась.
Попов пересек класс и, радостно ухмыляясь, стал позади нас.
«Две минуты!» — почти не разжимая губ, выдавила Миронова.
Я посмотрела на Димку — он стоял как вкопанный.
«Димка», — в ужасе прошептала я, чтобы подтолкнуть его.
Мне хотелось заорать на него страшным голосом, ударить, чтобы сдвинуть с места, заставить признаться раньше, чем Железная Кнопка назовет его имя.
«Три!» — прозвенел голос Мироновой.
«Три, три, три!» — гудело в моей голове. У меня все поплыло перед глазами, я бы грохнулась, если бы Попов не подхватил меня.
А когда я пришла в себя, то поняла, что Димка не успел еще сознаться, потому что он по-прежнему стоял рядом со мной и никто не обращал на нас никакого внимания.
«Ну? — Лохматый рванулся к Мироновой, он хотел побыстрее схватить предателя. — Кто же он?..»
А Миронова снова тянула время.
И тут Димка наконец еле слышно прошептал:
Его услышала только Шмакова.
«Что „ребята“? — Шмакова подскочила к Димке. — Ти-хо-о-о! Сомов хочет нам что-то сообщить! Говори, Димочка! — сладким голосом пропела она. — Говори!»
Но в это время Железная Кнопка, не обратив внимания на Димку, произнесла фразу, которая сразу изменила всю обстановку.
«Подходите ко мне по очереди, — приказала она. — Я буду проверять ваши пульсы, — и угрожающе добавила: — Посмотрим, как сейчас бьется пульс у предателя!»
Все недоуменно переглянулись, у многих разочарованно вытянулись лица. Они готовы были схватить предателя, они жаждали мести, а тут — какой-то пульс.
«Так ты не знаешь „его“?» — хриплым голосом спросил Димка.
Я увидела, как он обрадовался. Он рассмеялся, бедненький, от радости, что Железная Кнопка, оказывается, ничего не знала, что он получил отсрочку.
«А может быть, кто-нибудь другой его знает?» — ухмыляясь, сказал Попов.
«И другой тоже не знает, дорогой мой Попик, — сказала Шмакова. — И мы не будем торопиться… — Она почти танцевала между рядами парт и пела: — Мы все-все постененно узнаем… И как „его“ зовут… И что „он“ сказал Маргарите… И зачем „он“ это сделал…»
«Подходите ко мне по очереди», — сказала Железная Кнопка.
