Первым к Железной Кнопке подошел Васильев.
«Проверяй, — он протянул Мироновой руку. — Посмотрим, что у тебя получится».
Миронова стала считать пульс у Васильева. А все остальные молча следили за ними, готовые по первому сигналу Железной Кнопки броситься на того, у кого пульс будет биться слишком быстро.
«Нормальный, — сказала наконец Миронова. — Следующий…»
Ребята один за другим подходили к Железной Кнопке, а она считала у них пульс и говорила:
«Нормальный! Следующий!..»
И все больше было тех, кто прошел проверку, и все меньше, кому осталось ее пройти.
Потом, после Шмаковой, Железная Кнопка начала считать пульс у Попова… и на очереди остались только двое — Димка и я! Но тут Железная Кнопка отбросила руку Попова, вскочила — щеки у нее снова заалели — и объявила:
«Пульс — сто!.. Пульс — сто! Пульс — сто!» — понеслось по рядам.
«А сколько надо?» — спросил Лохматый.
«Семьдесят! — Железная Кнопка победно оглядела класс. — Попался, голубчик!»
«Ну, гадина!» — Лохматый схватил Попова и выкрутил ему руки.
«Точно, это он! — заорал Рыжий и бросился к Лохматому на помощь. — Они же в кино со Шмаковой не ходили и в Москву хотели уехать вдвоем».
Ребята мигом окружили Попова, и со всех сторон понеслось:
«Ну и Попик! Ну и верзила!»
«Ну и раб! Дать ему по носу!»
«Да отстаньте вы от Попова», — вдруг совершенно спокойно сказал Димка.
А я решила: наконец он все скажет. Я снова задрожала от страха: все-таки сознаваться страшно, хотя и надо. Но я раньше времени задрожала, он и не думал сознаваться. Он сказал: какая разница, Попов это сделал или не Попов, все равно Маргарита бы узнала, и что во всем виноваты мы сами, и нечего искать козла отпущения.
«Большая разница, — возмутилась Железная Кнопка. — За предательство знаешь что бывает?»
А Димка развеселился; он перестал бояться и, совсем как прежде, сказал:
«Ах, ах, как страшно!»
«Попов, рассказывай!» — приказала Железная Кнопка, демонстративно отворачиваясь от Димки.
«А что? — Попов самодовольно хмыкнул и посмотрел на Шмакову. — И расскажу».
«Еще как расскажет, — улыбнулась Шмакова, — хотя кое-кому это и не понравится… — Она притворно вздохнула: — Но что поделаешь! На всех не угодить!»
«Ребя! — Попов сиял. — Ребя, что было!..»
Он так многозначительно посмотрел на Димку, что можно было подумать, что он все знает! И я посмотрела на Димку, и снова меня как молнией пронзило: его опять от страха всего перекорежило! Тогда я опять бросилась очертя голову вперед, чтобы помочь ему.
«Послушайте! — закричала я.
