‒ Но так уж вышло, что не я затеял эту войну, а ваш обожаемый патриарх, ‒ спокойно продолжил говорить я, направляясь к следующей тройке, а эмоции всех присутствующих людей и альвов оказались в полном хаосе от увиденного. ‒ Правда, вам несказанно повезло, ведь по своей натуре я тот, кто привык заканчивать подобное… В какой-то мере меня можно назвать миротворец.
Данная троица умерла подобно прошлым, а за ними еще четверо. В тишине, медленно и мучительно. Но их тела так и продолжили стоять. Подобно ужасающим, демонстративным безжизненным деревьям.
‒ Именно вы дали мне прозвище Палач Империи! ‒ не унимался шептать я, неумолимо продлевая кровавую жатву, ведь аромат свежей крови в какой-то степени был дурманящим. ‒ Да будет так! Поэтому не стоит обижаться, Антоша. Прямо сейчас Палач Империи делает именно то, что должен. Он соответствует сказанному. Он идёт на поводу у требований. Он… казнит!
Для представительницы клана Е эта длинная ночь была сродни ужасу или же целому проклятью, а может даже сну и миражу. Да, она была убийцей. Да, она убивала самым жестоким и низменным образом. Да, она делала это с детства. Ведь её обучали именно этому. И порой её мучала совесть. Периодически она раскаивалась. Такое бывает. Всегда. Такова жизнь. И именно поэтому она и хотела стать у штурвала тёмного клана хунхузов. Несбыточная мечта…
Но то, что произошло сегодня. То, что она смела лицезреть своими глазами в усадьбе и в этот данный момент. Всё это не укладывалось в её голове. Это невозможно было уложить. Столь безграничную и беспощадную силу они видела лишь единожды и мельком. У отца. Но даже тогда она не произвела такого эффекта, как сейчас.
Этот человек… Да и человек ли? Делал то, что в принципе невозможно совершить. Он комбинировал одну стихию с другой. Менял их как перчатки. Совершал немыслимые и необъяснимые вещи. Непонятная дикость! Истреблял могущественных магов тёмного клана по вспышке света и щелчку пальцев. Это было… немыслимо. Словно безумный каратель, или же Красный Демон, как прозвали его многие убийцы по всему миру, поднялся из глубин Ада.
Но всё это моментами меркло перед тем, как спокойно и в то же время, как беспощадно убивал князь Лазарев своих врагов. В нем не было ни тени сомнения, никаких угрызений совести. Ничего. Бездонный омут. Ни единой эмоции. Беспросветное равнодушие, холод и тьма. Будто бы подобным он занимался с самого рождения, а счет тех, кто пал от его рук давным-давно перевел за безразличные цифры.