Противится данному чувству невозможно…
Крики, шум, гам разносились по всему торговому кварталу практически постоянно, однако, когда местные торговцы видели нашу компанию, а точнее одного реанорца среди этой компании, то большинство разумных прямо на глазах отшатывались прочь от меня, как от прокаженного. Сами же торгаши бледнели на глазах, стоило женам картара или ему самому подойти к одному или другому прилавку. Про магазины, лавки и шатры говорить было нечего.
— Линчеватель вернулся…
Шепот, пересуды, обсуждения и сочащийся отовсюду страх был практически одинаковым.
— М-да! Незадача! — философски выдал картар, почесывая отросшую щетину на подбородке. — Не подумал я что-то. С тобой каши не сваришь, мой реанорский друг. Ты опять весьма «популярен».
— Плевать на этот сброд, — отмахнулся я. — Не впервой. Именно поэтому и не хотел идти.
Правда, вскоре все торгаши, прилавки и магазины остались позади, как и весь перепуганный люд. Вот только впереди нас ждало то, что не понравилось не только самому картару, но и всем его женам, мне же было плевать. Следующим на очереди после ремесленного квартала шел рабовладельческий рынок Угоры.
Клетки с различным живым товаром от детей до взрослых самых разнообразных рас и малых народностей. Кандалы, стоны, крики, мольбы о помощи рабов у прохожих, звук хлыста и повсеместно присутствовала запечатывающая магия рабовладельцев.
Складывалось впечатления, что я вновь оказался в предместья Угоры.
— Какая же это мерзость и низость! — скривилась вдруг Лислина с лицом полного жалости, с надеждой взглянув вначале на Ивару, после на ВальдХэрри, а затем на мужа.
— Лина, успокойся, мы не дома, — кисло заметил картар. — Сама знаешь, что мы не в силах, что-либо для них сделать. Даже если я сейчас выкуплю весь рынок этим бедолагам мы вряд ли поможем.
— Здесь не только бедолаги, — вклинился я в их беседу, выныривая из собственных мыслей. — Убийцы, насильники, воры, должники, военная контрибуция в виде разумных и сдавшихся. Всё не так просто…
— Мы это прекрасно понимаем, реанорец, — сухо заметила Ивара. — Но порой… порой сердцу не прикажешь. Мы хоть и божества, но чувства и эмоции для нас не чужды. Тебе ли это не понимать?
Что ж, в чем-то она и права.
Однако стоило нам миновать треть рынка, как все те самые пересуды и обсуждения о реанорце вновь возвратились назад подобно морской волне. Там, где мы проходили целые переулки пустели, а разумные как ошпаренные пытались умчатся прочь от кровожадного маньяка и его спутников.