– Я был в самом низу, и мое мнение ничего не значило. Не ручаюсь за достоверность, однако считаю, что вас сознательно спалили. Нужно было кем-то пожертвовать, и этим человеком оказались вы.
Маккуиллен сцепил на столе руки.
– Все последующие годы мне было плевать на это. Поэтому, Босх, не старайтесь проявлять ко мне сострадание.
Гарри кивнул и подался вперед. Маккуиллен предпочитал играть жестко. Он был либо слишком хитер, либо слишком глуп, если надеялся продержаться один на один без адвоката. Босх решил подыграть ему.
– Хорошо, не будем ходить вокруг да около. Почему вы сбросили с гостиничного балкона Джорджа Ирвинга?
Маккуиллен криво улыбнулся.
– Прежде чем говорить об этом, я хочу получить кое-какие гарантии.
– Никаких обвинений по поводу оружия и прочих мелочей.
Босх покачал головой.
– Вы же утверждали, что вам известен механизм. В таком случае должны понимать, что я не могу пойти на сделку. Это прерогатива окружного прокурора. Но со своей стороны подтвержу, что вы сотрудничали со следствием. Могу даже попросить для вас льготы. Но на сделку пойти не имею права, и вы знаете об этом.
– Вы хотите выяснить, что произошло с Джорджем Ирвингом. Я скажу вам, но только на этих условиях.
– Оружие и какая-то мелочевка?
– Именно. Оружие и еще одна ерунда.
Босх не видел смысла в словах Маккуиллена. Если он признает, что убил Джорджа Ирвинга, то обвинения в ношении незарегистрированного оружия будут второстепенными и несущественными. Отсюда следовал вывод: Маккуиллен не собирается признавать себя виновным в смерти Ирвинга.
Возникал вопрос: кто с кем играет? Босх хотел убедиться, что верховодит он.
– Вправе обещать одно: постараюсь вам помочь. Вы мне расскажете, что произошло воскресным вечером, а я не стану придираться к мелочи. Это самое большее, что я готов сейчас предложить.
– Похоже, придется положиться на ваше слово, Босх.
– Даю вам слово. Давайте начнем.
– Мы уже начали. И вот вам мой ответ: я не выбрасывал Джорджа Ирвинга с балкона «Шато-Мармон». Он упал оттуда сам.
Босх откинулся назад и начал барабанить пальцами по крышке стола.
– Бросьте, Маккуиллен. Почему вы решили, что я поверю этому? Неужели полагаете, что этому вообще кто-нибудь поверит?
– Я ничего от вас не жду, просто говорю, что не делал этого. Вы все неправильно поняли. С самого начала подошли предвзято, пусть даже основывались на некотором наборе косвенных улик. Сложили все вместе и заключили, что я убил Ирвинга. Но я не убивал его, и вы не в состоянии доказать обратное.