Разочарованная пассажирка разразилась длинной возмущенной тирадой на итальянском, очень напоминающей оперный речитатив.
— В чем дело, Маша? — вполголоса спросил Старыгин. — Чем вам не понравилось это такси?
— Мне не понравился водитель. Я встречала его накануне нашего отъезда в Петербурге… в Эрмитаже. Мне это показалось чересчур подозрительным.
Маша сказала не всю правду. Скорее — не совсем правду.
Человека, который сидел за рулем такси, она видела не в Эрмитаже, а у себя дома, на экране компьютера. Именно он был запечатлен на том снимке, который прислал ей незадолго до своей смерти Мишка Ливанский. Она без сомнения узнала это узкое, худое лицо, напоминающее профиль на полустертой старинной монете, узнала карий, точнее, янтарно-желтый глаз… теперь она увидела оба глаза этого человека, и это еще больше ее удивило. Второй его глаз был другого цвета — он был густо-зеленый, как морская вода.
— Дмитрий, Дмитрий! — раздался вдруг громкий голос.
В нескольких метрах от них остановилась машина, из которой выскочил подвижный смуглый человек невысокого роста с узенькими, словно нарисованными черными усиками. Этот экспансивный господин, похожий то ли на коммивояжера, то ли на киноартиста средней руки, был на самом деле крупнейшим специалистом по средневековому искусству профессором Антонио Сорди.
— Дмитрий, здравствуй! Как я рад тебя видеть! — Антонио заключил Старыгина в объятия, тут же отстранился, отступил на шаг, осмотрел приятеля, склонив голову к плечу, и зацокал языком:
— Дмитрий, ты неважно выглядишь! У тебя утомленный вид! Ну ничего, поживешь у меня на вилле… наверное, тебе не хватает витаминов, у вас в России всегда было плохо с фруктами…
— Сейчас у нас очень хорошо с фруктами, — попытался прервать итальянца Старыгин, но это было все равно что пытаться остановить горный поток.
— О, ты ведь приехал не один! — Антонио наконец заметил стоящую в сторонке Машу. — Познакомь меня с твоей прелестной спутницей!
— Конечно, — Дмитрий представил их друг другу, и все сели в машину.
— Представь, — продолжил итальянец, как только машина выехала на шоссе, — только я выехал из дома, как лопнуло колесо! Его кто-то прорезал, прорезал ножом! Прямо как в кино! А сегодня утром кто-то пробрался в мой дом и разорвал всю почту…
— Нам нельзя ехать к вам домой, — прервала итальянца Маша. — За нами следят, и, судя по тому, что вы рассказали — ваш адрес они уже знают. Лучше отвезите нас в какую-нибудь небольшую гостиницу.
Антонио удивленно взглянул на Машу.
