— Антонио, — проговорил Старыгин, зябко поеживаясь, — зачем ты рассказал нам на ночь эту кошмарную историю? Чтобы лишить Машу сна? Это повествование явно не предназначено для девичьих ушей!
— К вашему сведению, я не слабонервная школьница, — обиделась Маша, — и давно вышла из того возраста, когда можно лишиться сна от подобной страшилки. Непонятно только, к чему Антонио все это нам рассказал. Не хочет же он сказать, что к пропаже «Мадонны Литта» причастны люди-леопарды!
— Нет, конечно, — итальянец грустно улыбнулся. — Я хочу только сказать, что тайные общества существовали во всех странах и во все времена… существовали и существуют по сей день. И как нигерийские люди-леопарды искренне верят, что во время священных ритуалов в них вселяется дух леопарда, так почитатели мифического амфиреуса могут верить, что в них вселяется дух этого кошмарного создания.
— Кажется, мы живем не в дикой стране, где все еще бытуют подобные суеверия, — неуверенно проговорила Маша.
Белая собака улеглась у ее ног и замахала пушистым хвостом, разметая песок на дорожке.
— Кажется, вы нашли здесь еще одного друга, — улыбнулся Антонио. — Не считая меня, конечно. Но все же… не хочу вас пугать, но тайные общества вроде «людей-леопардов» существуют не только в таких диких местах. Слышали вы что-нибудь о так называемом Горном Старце?
— Кажется, это какой-то средневековый торговец наркотиками? — неуверенно проговорила Маша.
— Торговец наркотиками! — итальянец заразительно расхохотался. — Вот она, современная молодежь! Впрочем, в ваших словах есть доля истины. Горный Старец действительно использовал наркотики, а именно — гашиш, только он ими не торговал, при помощи гашиша он держал в руках своих многочисленных подручных. Их так и называли — асассины, то есть гашишины.
Настоящее имя Горного Старца — Хасан ибн Саббах, он родился в XII веке в Хорасане, в семье мусульманина-шиита. Шииты — это течение в исламе, сторонники которого почитают Али, четвертого имама. В юности он был знаком с Омаром Хайямом. В более зрелом возрасте присоединился к исмаилитам, радикальному крылу шиитов, и обосновался в горной крепости Аламут, в современном Ираке. Хасан ибн Саббах принимал в своей крепости молодых людей, готовых на подвиги, и обещал им райское блаженство в традиционном мусульманском духе — с цветущими садами и большеглазыми гуриями. Только, в отличие от других проповедников ислама, он обещал все это не после смерти, а при жизни, на земле, не покидая стен Аламута.
