— Здесь какие-то знаки, — сообщила она своему спутнику, — надпись, выбитая в камне маленькими клинышками!
— Что-то вроде ассирийской клинописи? — заинтересовался реставратор. — Откуда это могло здесь взяться?
— Понятия не имею… а еще какое-то круглое углубление… небольшое и очень ровное… вы знаете, по размеру оно точно подходит для…
— Для чего? — переспросил Старыгин, запрокинув голову.
— Стойте спокойно! — прикрикнула на него Маша. — А то я свалюсь!
Повинуясь неожиданному побуждению, она вытащила из-под рубашки пентагондодекаэдр и вложила его в круглое углубление.
Внутри стены раздался скрип, какой издают ржавые, давно не смазанные ворота, и плита отодвинулась в сторону, открыв темный глубокий лаз. В последний момент Маша успела вытащить пентагондодекаэдр и спрятать обратно под рубашку.
— Что там? — удивленно окликнул ее Старыгин.
— Свобода! — откликнулась Маша, подтянувшись и скользнув в темный проем. Развернувшись внутри него, она выглянула наружу и подала Старыгину руку:
Он крепко схватил ее за руку, напрягся и попытался дотянуться до края лаза. Маша уперлась коленями в пол, собрала все силы и потянула на себя. Еще несколько секунд предельного напряжения, и Старыгин ухватился обеими руками за край проема. Дальше дело пошло, и вскоре он уже лежал рядом с Машей на полу узкого коридора, уходящего в неизвестность.
Снова раздался скрип, и каменная плита встала на место.
— Кажется, насчет свободы я немного погорячилась, — проговорила Маша, затравленно оглядываясь. — Просто из одной мышеловки мы попали в другую.
— Здесь, по крайней мере, есть куда двигаться, — отозвался Старыгин, подняв фонарь и освещая коридор.
Отдышавшись после тяжелого подъема, спутники поднялись и двинулись вперед. Коридор был узким и таким низким, что даже Маше приходилось идти согнувшись, а Старыгин вообще скорчился в три погибели. Однако скоро прямой коридор закончился. Впереди была крутая каменная лестница, уходившая вниз, еще глубже в подземелье.
— Честно говоря, — проговорила Маша, остановившись перед лестницей, — я предпочла бы подниматься к дневному свету, а не спускаться куда-то к центру земли…
— Выбора у нас нет, — ответил Старыгин и решительно ступил на первую ступеньку.
Лестница оказалась довольно длинной и очень крутой. Маша боялась поскользнуться и сломать шею, поэтому осторожно пробовала ногой каждую ступеньку, и спуск шел очень медленно.
Но все когда-нибудь кончается. Кончилась лестница, и путники оказались в новом коридоре, на этот раз более просторном.