В этом третнем томе Последнего Героя, действие переносится в тёмное и опасное место, где священник Дионисий стал невиновным обвиняемым в черных делах. Его неутомимый блогерский характер пытается противостоять искушению света и славы, в то время как темные силы стремятся использовать его опыт и знания для собственных злых целей....
Похоже, «Последний Герой. Том 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В его взгляде не мелькнуло даже намёка на узнавание, лишь тупое, ленивое раздражение.
— Для кого Кабан, — нехотя процедил он, — а для кого Андрей Владимирович. Тебе чё надо?
В этот момент из хватки его подручных, словно угорь, снова вывернулся Савелий Натанович. Из растопленного сливочного масла он резко превратился в живого, трепыхающегося и полного драматизма персонажа. Поэт вскинул руки к небу и воскликнул, чуть ли не рыдая:
— Максим! Николай! Спасите несчастного интеллигента! Не допустите гибели хрупкого гения! Товарищи, защитите творческую личность от бездушной, грубой силы! Умоляю вас!
Речь его была настолько трагична и проникновенна, что любой прохожий расплакался бы от жалости.
— Отпусти поэта, Дантес-переросток! — строго приказал я Кабану.
Тот ошарашенно уставился на меня, явно не въезжая в смысл сказанного.
— Ха! — радостно встрепенулся один из его прихлебателей, ушастый и тощий.
Подручные дружно заржали. Судя по их реакции, прозвище «Дантист» звучало для них как матерное ругательство высшей категории.
Кабан двинулся в мою сторону, тяжело выдвинул вперёд грудь и угрожающе процедил сквозь зубы:
— Ты кто такой, пацан? Бессмертный, что ли?
Но продолжать пререкаться желания не было — с такими персонажами это слишком скучно. Я быстро сорвал с плеча рюкзак, пару раз мотнул лямкой, намотав её вокруг запястья. Получилось что-то вроде импровизированного кистеня, с приятной тяжестью пистолета и магазинов на дне.
Поэтому приложился умеренно, почти воспитательно:
Бам! — прилетело ему точно в лоб рюкзаком. Его тяжелой частью.
Глава 5
Кабан оторопело моргнул и покачнулся, но не упал.
Как⁈
Я думал, он сразу брякнется или вообще вырубится, но он оказался явно крепче, чем можно было предположить.
«Чёрт, надо было сильнее прикладываться», — мелькнула мысль, когда Кабан рывком уже шёл на сближение. Размахиваться рюкзаком теперь было поздно, поэтому я резко сместился в сторону, едва успев увернуться от его мощного замаха, и выставил подножку, простую и надёжную, как в школьной драке. Кабан повёлся, взмахнул руками, нелепо упал, проехавшись коленями и вспахав руками землю.
