В этом третнем томе Последнего Героя, действие переносится в тёмное и опасное место, где священник Дионисий стал невиновным обвиняемым в черных делах. Его неутомимый блогерский характер пытается противостоять искушению света и славы, в то время как темные силы стремятся использовать его опыт и знания для собственных злых целей....
Похоже, «Последний Герой. Том 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Беглец испуганно заёрзал на земле и затянул жалостливую песню:
— Мужики, не бейте, пожалуйста! Я не с ними, я случайно, в натуре… первый день с ними вообще…
Интересно, конечно, чем он там первый день занимался, но разбираться не хотелось. Я презрительно ткнул его носком ботинка и приказал:
— Смылся отсюда.
Тот вскочил и рванул так резко, что даже забыл распрямиться. Пару секунд он забавно семенил, скрючившись и почти на четвереньках, потом потерял равновесие и красиво перекувыркнулся через голову.
— Ёпа мать! — жалобно вскрикнул он, тут же подскочил, наконец, распрямился и снова понёсся прочь.
— Беги, Форрест, беги… — усмехнулся я ему вслед.
Вернувшись к остальным, я быстро огляделся. Двое прихвостней Кабана лежали тихо — либо в нирване, либо притворялись, решив не искушать судьб. Сам Кабан, качаясь и тяжело пыхтя, уже встал на четвереньки и мутно моргал, явно пытаясь сфокусироваться и подняться.
Я спокойно подошёл к нему, ухватил крепко за ухо и резко вывернул, заставляя снова ткнуться лицом в землю.
— Слушай меня сюда, Кабанчик, — холодно и чётко процедил я. — Если тебе опять придёт заказ от Антошеньки Соколова, десять раз подумай, на того ли человека ты пасть разеваешь. В следующий раз ведь не только уха лишишься, но и пятачка своего драгоценного. Ты понял меня, поросёнок?
Кабан замычал, закивал головой и снова жалобно захрипел, уткнувшись носом в пыль.
После расправы над неприятелем поэт, так и не успевший исчезнуть с места событий, мигом оживился.
— Господа! Товарищи! Дорогие мои! — восторженно вскричал Савелий Натанович, раскидывая руки в широком жесте. — Вы даже не представляете, что сейчас совершили! Вы спасли русскую литературу от сиротства, не позволили уничтожить её тонкую струну! Не дали оборвать поэтическую нить, связывающую поколения творцов! Вы буквально сохранили для потомков одного из последних могикан неоклассического символизма!
— Кушайте с булочками, — хмыкнул я, слегка устав от его театральности.
— Постойте! — еще пуще замахал руками Савелий Натанович, явно встревожившись. — А разрешите мне с вами пройтись, хотя бы немного? Я боюсь, вдруг это стадо Кабана очухается и решит снова подкараулить меня.
Я пожал плечами:
— Ладно, пошли.
Мы неспешно направились обратно, в сторону общежития. Там Коля оставил машину и собирался вызывать услугу «трезвый водитель».
