Неподчинение и незримое желание исследовать что-то новое — это Игорь в середине утра. Пока его жена и дети спят, он с Мусей, Бизоном и Растрёпой отправляется к заброшенным руинам на севере города. Здесь каждый шаг кажется каким-то мистическим и запутанным, словно привлекает невидимыми силами. Каждый камень скрывает тайны прошлого, каждая стена — историю, которую вынуждены раскрыть независимо друг от друга герои....
Даже те, кто считал его рассказ чистейшим вымыслом, невольно задумались: а вдруг? Может, стоит уничтожить эту странную угрозу, пока загадочный узел не стал по-настоящему опасным?
— Слушай, ну это же бред какой-то! — немного послушав, хмыкнул Эйт. — Я в жизни своей не поверю в такой перекос в Упорядоченном. Откуда ему вообще взяться-то?
— Это мы с тобой знаем, а местные молодые боги даже не догадываются, что в Упорядоченном упорядочено всё до последнего зёрнышка, — улыбнулся Саянг. — Вон, смотри, как встревожились…
— Ты так говоришь, будто это наши дети, и мы их воспитывали, — пробурчал Эйт.
— Да нет, это все разумные такие, — парировал Саянг. — Пока не проживут хотя бы пару тысяч лет.
— Слушай, далеко не все боги могут протянуть столько! — Эйт насупился. — Мне вот недавно только тысяча стукнула, и то меня можно считать счастливчиком. Выжил там, где мог бы много раз помереть.
— И придут новые, молодые и глупые… — кивнул Саянг.
— Я таким глупым не был, даже когда только стал богом! — вздохнул Эйт. — Ты же меня помнишь в те годы, да? Значит, видел, что я поумнее был, чем эти все…
— Ты — да. Один из немногих, кто сразу подавал надежды, — кивнул Саянг. — А эти, вон, уши по плечам развесили… Туц-Ико несёт невесть что, а они и рады.
Хмыкнув, Эйт снова прислушался к речи, раздававшейся со сцены амфитеатра. А Саянг смотрел на собравшихся и недоумевал, почему никто до сих пор не погнал Туц-Ико со сцены.
— Саянг, но он же бредит! — наконец, вынес вердикт Эйт. — У него в рассказе одна логическая несостыковка имеет другую в самых жарких позах!
Его последние слова прозвучали довольно громко, и сидевшие поблизости начали на него оглядываться.
— Да, логика хромает, — кивнул Саянг.
— Ну так это… Ты скажи им! — возмутился Эйт.
— А зачем? — поинтересовался Саянг.
— Что значит зачем?.. — не понял Эйт. — На сцену выбрался какой-то дурак, несёт жуткую чушь… А ты у нас здесь самый старый, самый опытный.
— Зачем? — повторил вопрос Саянг.
— Ну это же мерзость какая-то… Ну просто вообще… — смутился Эйт.
— Справедливости хочешь? — лукаво усмехнулся древний бог, глядя на приятеля.
— А ты что, не хочешь? — удивлённым взглядом ответил ему Эйт.
— А я в неё, знаешь ли, не очень верю! — признался Саянг. — Но если ты хочешь — не сдерживай себя. Выскажи ему всё, что думаешь о его речах.
