В мрачном имении царевича Максима в Новосибирске, где еще не сняли краски надписей "графа Белозёрова", кричит воин Болемир. Владислав, его брат и правнук короля, подхватывает раненого товарища и помогает ему укрыться от последствий жары и битвы на северных полях.
— А кто забудет — тому оба, — хмуро произнёс Александр успокаиваясь. — Макс? Мы закончили?
— Да, братиш, идём. Константин…
— Да-да, я всё понял, — перебил меня он. — Вам нужно ещё время подумать. Будем считать, этот раунд остался за вами, но уже скоро мы продолжим. Всем пока-пока. Увидимся.
Он развернулся и, положив руки на задницы жёнам, походкой победителя направился в сторону базы британцев. Огненный человек молчаливо двигался рядом с ними.
— Сволочь, — фыркнул Александр, глядя им вслед.
— Ещё какой, — поддержал его я.
— И вообще, это нормально, что он своих женщин сейчас руками чужого тела трогает, а⁈
Александр раздражённо махнул рукой и уставился на французских пленников.
— Господа, пойдёмте за мной скорее. Эммануэль по вам особо соскучился.
Сашка решительной походкой направился вперёд и повёл девятерых освобождённых к нашим товарищам. Мы с Ярой остались позади.
— Тоже пойдём, что ли… — Я взял её за руку и неспешно направился в сторону наших войск.
Яра молча последовала за мной.
Но уже через несколько шагов резко остановилась, выдернула руку, с вызовом уставилась на меня и прокричала:
— И ты ничего не скажешь мне, мой любимый принц?
— А я сказал, — пожал я плечами и повторил: — Идём. Нам нужно возвращаться на базу.
— Максим, я облажалась! — топнула Пожарская. — Ты предполагал, что так может быть! Говорил мне! Вот — пожалуйста! Я не справилась! И всё вышло так, как ты и хотел!
— Яра, не придумывай, — улыбнулся я. — Чего уж я точно не хотел, так твоего поражения.
— А чего тогда ты хотел? — вспылила она ещё сильнее.
— Чтобы ты уже прекратила строить из себя независимую.
— А⁈ Что за ерунду ты несёшь⁈ Не сворачивай с темы, Максим! Я облажалась! Провалилась! Не справилась! Ну? Давай, веселись и насмехайся надо мной!
Я резко подался вперёд и схватил её за оба запястья.
— Я не стану этого делать, — произнёс я, глядя в её светло-карие, почти оранжевые глаза. — Ни один нормальный мужчина не станет насмехаться над поражением его женщины.
— Что ты сейчас сказал? — прошипела Яра.
— У тебя сегодня проблемы со слухом? Я сказал, что не стану насмехаться.
— Ты назвал меня «своей женщиной»? Это так невероятно, что я подумала, что ослышалась.
— Хватит, Яра, — проговорил я, ещё сильнее приблизившись к её лицу. — Ты для меня так же дорога, как и мои жёны. И тебе уже пора официально встать с ними в один ряд. Я уверен, корона императрицы будет тебе к лицу. Поэтому хватит ломаться, моя драгоценная, и говори уже «да».
