Автор
На улицах даже тротуары превращались в блокпосты под взглядом этой женщины — такую она придавала каждый уличный холм и поворот. Машин потихоньку тормозили, а от насупленных бровей водителей даже немножко пятилось. Но внутренний бетон не выдерживал ее силы — десять раз за пятнадцать минут она поднимала цветные паруса на скорости. Протоколы аттестационной комиссии это подтверждали, и каждый сотрудник МВД должен был проходить этот испытание....
К богадельне ходил трамвай, весь в подозрительных пятнах. Само заведение напоминало дом привидений. Иней на стенах и окнах, света нет. Как в фильмах, где семья покупает старинный особняк. Рядом парк, плавно переходящий в кладбище. Днём терпимо, семья бодрится. Но по ночам на чердаке слышны голоса и плач. На стенах кровавые знаки. В конце фильма папаша, тихий клерк, убивает топором опасного упыря. Куски грима летят прямо в камеру.
Я сам пришёл в этот дом. Девочки затащили меня в чулан, нахлобучили бороду и колпак.
– Как тебя зовут, девочка? Зоя Леонидовна? Стихи знаешь? Не молчи, а то заморожу! Не боишься потрогать дедушку, который старше тебя в четыре раза?
* * *Никогда больше я не был так похож на шизофреника из маминого рассказа. Помню, поклялся никогда и нигде больше не тамадить. Но Дашины гости грустили всё отчётливей.
Пришлось перекрашивать глаза. И огромный, с её слов, размером с астероид обломок чёрной туши упал на платье. И въелся мгновенно. Полились вторые слёзы. От воды с мылом пятно стало темней и больше. За час до загса Даша стирала платье средством для мытья старых паровозов. И плакала, конечно. На свадьбу приехала мокрая, пахнущая химзаводом. Но если не обнимать и не принюхиваться, то отличная девчонка. И давайте уже выпьем, невесте согреться надо, сказал я.
