В уроках смартфонов и беспомощности под глазами, мир замер в ожидании. Толпа на площади дышит единой волной, каждый силуэт лишь отблеском в ее гигантском вздохе. Эти загадочные собравшиеся называют «оранжевыми» или просто «оранжоидами», их слова и голоса окутанные тайным могуществом, вниманием избранной толпы....
Некоторые из двуногих до последнего не знают, не догадываются, что их уже вскоре утилизируют, что сами они превратятся в мусор, в отходы.
Из всех возможных и рассмотренных на скорую руку вариантов выбран один. Не знаю пока, возможно, я тяну пустышку. Я уже около получаса нахожусь в этом огромном дворе, среди длинных жилых многоэтажек, образовывающих вместе один из номерных микрорайонов Северного Чертаново. В этих жилых «олимпийских» комплексах изначально была встроена передовая по тем временам система мусоропроводов.
Во дворе много мусорных контейнеров, много баков, вокруг которых можно ходить кругами хоть всю ночь. Еще парочка бомжей промышляют невдалеке; они тыкают палками или чем-то вроде недлинных щупов в слежавшуюся массу, в отдельные пакеты с отходами, выискивают что-то интересное для себя, а затем переходят к следующему контейнеру.
Я поддел концом палки лежащий сверху большой пластиковый мешок, небрежно завязанный узлом, встряхнул его.
"Перед тем как бросить пиджак обратно в контейнер, я хорошенько рассмотрел его на свет. Заодно и посмотрел – в очередной раз – на окна квартиры, в которой мне уже как-то доводилось бывать. На доме нет таблички с названием улицы, только номер микрорайона. Отсчет подъездов здесь не по домам, как это обычно принято, но общий для всего этого микрорайона.
