Автор
В мирном доме Элейн воспоминания оставались тяжелыми. Каждое движение Войта по прачечной вызывало у неё дрожь – от паровой воды и до её собственных внутренних конвульсий, когда запах свежести начинал играть с ней в шизофреническом танце.
Она старалась делать вид, будто не замечала пристального внимания, но он так смотрел, что это становилось невозможно. И тогда, внутри дрожа от страха, вопросительно подняла брови.
– Простите, мы встречались раньше? – спросил он, отталкиваясь от высокого стула.
Элейн несколько мгновений думала, что сказать. Сомнений быть не могло: Карнаби увидел ее, когда приоткрыл глаза тогда, в номере. Но понял ли, что это был не сон? Вряд ли, иначе бы сразу вскочил и разделался, убежать она бы не успела.
– Вы были на реке, – нашлась вдруг она, – когда хотели вымыть руки.
– А-а-а, – протянул он, вспоминая встречу. – А я никак не мог сообразить, откуда так знакомо ваше лицо.
Она сдержанно кивнула.
– Прошу прощения, – продолжил он, – я услышал, вы направляетесь в Мидленд? Я еду в Хапо-Ое, это приграничный город. Могу довезти до него, а там возьмете другую повозку. Куда именно в Мидленде вы направляетесь?
Управляющий напряженно взглянул на гостя. Он не хотел оставлять молодую кападонскую прачку в компании карнаби, да еще и солдата.
Не имея ответа на последний вопрос, Элейн произнесла:
– Спасибо, но нет уж. Вы едете верхом на лошади, не могу же я ехать с вами в одном седле.
Он пожал плечами, определенно не видя в том проблемы.
– Это неприлично, – вспыхнула Элейн.
Канун одобрительно крякнул.
– Я обещаю, что не трону вас, – заверил карнаби. – Прошу прощения, забыл представиться.
Элейн закусила губу, будто бы взвешивая решение. Она взглянула на Кануна. Тот закончил протирать стол и взялся за метелку. Лицо его было хмуро. Вся затея ему явно не нравилась.
Гордо подняв подбородок, Элейн обратилась к карнаби:
– Мне надо подумать.
– Думайте и выходите во двор. Если не выйдете, как подадут лошадь, я уеду."
"– Ай-е, может, подождешь до пятницы, наши кападонские собираются на ярмарку? – неуверенно произнес управляющий, едва карнаби покинул гостиницу.
– Это только через неделю, – покачала головой Элейн. – Родственники уезжают на юг, я и так не уверена, что дождутся меня.
Канун досадливо вздохнул, а затем завернул Элейн в салфетку два куска хлеба и шило. На ее удивленный взгляд пояснил:
– Если что надумает, воткнешь ему куда надо.
Эти слова навели Элейн на мысль: когда найдут тело, то выяснится, что убитый покинул таверну с ней, Элейн.
