– Надеюсь, эта прачка стоит того, чтобы ты ломал себе жизнь.
Ковин приблизился к брату вплотную, но тот даже не шелохнулся."
"– Позабавься с ней как следует прежде, чем отправишься в объятия бездны.
– Поймаем Художника, и я весь твой, – ровным голосом отозвался Оддин.
Наконец Ковин ушел. Элейн чувствовала себя виноватой: это она неосторожно втянула Оддина в опасный разговор, и теперь его ждали неприятности.
– Простите, – пробормотала она.
Он удивленно поднял брови, затем приложил ладонь к уху и отозвался:
– Не расслышал, вы сейчас извинились перед дикарем-карнаби? Могли бы повторить погромче?
Элейн насупилась.
– Скажите-ка мне, что теперь собираетесь делать? – продолжил он.
– А вы?
Оддин снова изобразил удивление, а затем махнул рукой:
– Не обращайте внимания, Ковин любит добавить немного драматизма в общение со мной, но с тех пор, как я научился обращаться с саблей, обычно это просто угрозы.
– А что, если в этот раз он серьезно? – уточнила Элейн, сама не понимая, когда это начала беспокоиться о человеке, которого меньше недели назад подумывала убить.
– В моей жизни крайне мало того, о чем, потеряв, я буду сожалеть. Единственный важный для меня человек – моя мать, и, к счастью, она у нас с Ковином общая. Но… – Оддин подошел к Элейн. – Вы – другое дело. Вас он сожрет и не подавится. Так что почему бы вам не собрать вещи и не сбежать отсюда? Я могу найти попутчика в Альбу, отыщете там нормального хозяина.
Он чуть задумался:
– Вероятно, я даже смогу порекомендовать вас одному приятелю…
Она вздохнула. Разумеется, предложение о работе принимать она не собиралась, но вот вопрос о том, стоило ли оставаться в доме мормэра, действительно оказался непростым.
Ковин был груб, безжалостен, явно скор на расправу. Страх перед ним, кажется, находился за гранью разумного. Все ее существо сжималось, когда она вспоминала, как этот карнаби пронзил саблей сначала ее отца, затем братьев. Ей казалось, она ощущала холодное лезвие, проникающее и в ее плоть. Обжигающее болью, лишающее сил. И, несмотря на ненависть, она боялась так, что порой становилось трудно дышать.
Нужно было обратиться к картам. Не до конца понимая, почему, Элейн попросила Оддина дождаться ее. Сама же поспешила в свою комнату.
Там на кровати спала Каталина: светлые волосы разметались по подушке, лицо все еще было мокрым от слез. Стараясь не разбудить девушку, Элейн достала колоду.
В зале с витражом мужчина в дорогом наряде стоял у надгробия. Искусно вырезанное из камня, оно изображало лежащую женщину. На лице мужчины залегли тени; можно было сказать, что его терзала боль утраты.
Глава пятая,
в которой Элейн строит планы
В зале с витражом мужчина в дорогом наряде стоял у надгробия. Искусно вырезанное из камня, оно изображало лежащую женщину.