Его губы еще завершали фразу, а взгляд уже сменился с доброжелательного на убийственный."
"Элейн вздрогнула и сделала пару шагов назад. Затем начала будто бы суетливо озираться. Снова посмотрела на Ковина. Он поклонился королю и двинулся в ее сторону. Испытав внутреннее удовлетворение, Элейн поспешила к выходу. Оглянувшись, убедилась, что Ковин неторопливо, но уверенно следовал за ней. Она дрожала от напряжения и страха, руки едва слушались, когда открывала дверь. Но Элейн старалась не суетиться: было важно одновременно оставаться в поле зрения Торэма, чтобы он следовал за ней, но не давать возможности поймать себя, пока они не доберутся до комнаты с фонтаном.
Она вышла во внутренний двор, пересекла его до середины, и вдруг ее схватили за руку. Это был Робо. Элейн напряженно сжалась. Обернувшись, она увидела, что Ковин вышел на улицу и теперь искал ее взглядом.
– Где, в бездну, ты ходишь? – процедил Робо, держа Элейн, а затем добавил еще крепкое словцо, чтобы охарактеризовать поведение «Ленни».
Она попыталась высвободиться, но мажордом держал крепко.
Ковин заметил их и теперь приближался, его взгляд горел звериным огнем.
– Там просят вина, – выдохнула Элейн, кивнув куда-то в сторону.
Робо попался на уловку и отпустил.
– Прочь с дороги, – услышала она голос Ковина в паре шагов от себя.
Дверь, ведущая в комнату с фонтаном, была совсем рядом, когда он все же нагнал ее и, больно ухватив за локоть, вынудил остановиться.
– Объяснись, дрянь, – прошипел он.
– Войдем в дом, чтобы гости не видели, – прошептала в ответ Элейн.
Пару мгновений он прожигал ее взглядом, затем втянул внутрь.
Они будто бы оказались в сказочном саду в окружении необычных растений: листья одних напоминали огромные зеленые лапы, других – длинные тараканьи усы. Все утопало в зелени. Комнату наполняли сладкие ароматы экзотических цветов и пение птиц. Пространство заливал свет множества свечей.
Ковин так грубо впихнул Элейн внутрь, что она упала на пол. Пока он приближался, она отползала, оказываясь все ближе к бархатному занавесу. Из-за него слышались голоса гостей, музыка и звон бокалов, но звуки были приглушены.
Элейн уткнулась спиной в кушетку и вползла на нее. В этот момент Ковин наконец настиг ее, уперся коленом в мягкое сиденье и сомкнул длинные пальцы на тонкой шее. Это было точно, как она себе представляла: больные, те, что не распрямлялись, больно впились костяшками в горло, а здоровые оказались такими сильными, что почти сразу лишили Элейн возможности дышать.
– У тебя пять секунд, чтобы рассказать мне все.
Она хотела ответить, но не могла. Вцепившись в пальцы Ковина, она пыталась освободиться. Он – не из-за ее усилий, а по собственному желанию – перестал сжимать горло так сильно, и Элейн сумела ответить:
– Я расскажу.