От его близости и от осознания, кем он был, Элейн начала задыхаться.
Понимая, что сопротивляться бессмысленно, она больше не пыталась открыть дверь или оттолкнуть Ллойда. Замерев, она тихо спросила:
– Зачем ты убивал всех этих девушек?
– Ты не поймешь, – отозвался он, отступая.
Обмотавшись простыней, он потянул Элейн за руку, чтобы она развернулась к нему лицом, и впился внимательным, изучающим взглядом, будто раздумывал, что же теперь с ней делать.
– Попробуй! – воскликнула она более эмоционально, чем хотела бы. – Попробуй. Я хочу понять.
Это не было правдой. Все, чего она хотела, – спастись.
– Я уже говорил, и не раз, но ты не слышишь, – отозвался Ллойд с досадой. – Ты не понимаешь.
– Я же тоже хочу отомстить! – воскликнула она, пытаясь показать, что была с ним на одной стороне. – Мы с тобой похожи.
Он замотал головой; холодные капли, стекающие с мокрых волос, попали на ее руку, заставив вздрогнуть.
– Мы не похожи. Я думал, что похожи, но нет. Когда впервые увидел тебя, почувствовал, будто нашел родственную душу. Еще до того, как узнал твою историю, ощутил что-то общее. Но потом увидел, что ты другая.
Он вздохнул, так искренне, так грустно, что Элейн уверилась еще больше: Ллойд был болен душой. Его состояние сменялось с холодной, расчетливой жестокости на глубокую печаль так быстро, что становилось страшно. Это выглядело ненормально. Это выглядело пугающе.
– Я хочу найти покой, – продолжил он, прижав руку к груди, – потому что это раздирает меня изнутри. А ты действуешь не сердцем, а головой. Ты не мести хочешь, а справедливости. Но справедливости, – он понизил голос, его глаза блеснули, отразив желтое пламя свечи, – не существует.
– Я тоже хочу найти покой! Когда увижу, что Ковин наказан за свои преступления, уйду. Правда… есть еще Донун, он тоже виновен в смерти моей семьи и тоже заслуживает мести, но… я просто пока не решила, как именно наказать его…
– Вот видишь, – Ллойд печально развел руками. – Ты хочешь наказать. Ты строишь планы.
– Но как убийство невинных девушек поможет твоей душе успокоиться? – выпалила Элейн, понимая: смысла изображать, что она с ним заодно, больше нет.
Он опустил голову, капли с волос стали падать на пол. На его коже появились мурашки, видимо Ллойд начал мерзнуть, но он не обращал на это внимания.
– Видишь ли, я делаю это против своей воли. Я вижу женщину, похожую на матушку, и становлюсь сам не свой. Хочу причинить ей ту же боль, что она постоянно причиняла мне. С этим невозможно бороться. Матушка пыталась изгнать из меня бездну, она была уверена, что я грешен, и дело ее жизни – очистить мою душу и наполнить светом. Сейчас я думаю, что она была права: моя душа черна, и она не смогла ничего с этим поделать.