Автор
В мирном доме Элейн воспоминания оставались тяжелыми. Каждое движение Войта по прачечной вызывало у неё дрожь – от паровой воды и до её собственных внутренних конвульсий, когда запах свежести начинал играть с ней в шизофреническом танце.
Она присела на широкие ступени, что вели к калитке во владения Донуна, укуталась в накидку и привалилась спиной к кованому забору. Полицейские входили и выходили, она не мешала им, как и они – ей. Насыщенный событиями и эмоциями день совершенно опустошил Элейн. Она не испытывала ничего по поводу смерти Донуна и даже почти перестала думать о том, что ждало Ковина. Ей просто хотелось покончить со всем этим, оставить позади, перевернуть страницу. Глаза сами собой закрылись. Она не собиралась спать, просто хотела дать себе передышку, поэтому погрузилось в состояние полусна, из которого ее вывел лай собаки.
Сердце пропустило удар. В нескольких шагах от нее стоял Ковин Торэм. И Элейн могла поклясться: его глаза яростно сверкали, несмотря на темноту. Может быть, это были отблески луны, но выглядело зловеще.
– Кака-а-я встре-е-ча, – лениво протянул он, обнажив зубы в кривой усмешке. – Воистину, все, что ни происходит, происходит к лучшему. До меня дошли ужасные новости, что мой друг отдал душу Солнцу.
Ковин чуть склонил голову набок и состроил печальную мину.
– Но вот плохая весть привела меня к тебе, прачка.
Он выплюнул «прачка» так, будто это было самое грязное ругательство. Его глаза вновь кровожадно сверкнули.
Элейн, поднявшись на ноги, начала медленно пятиться назад, пытаясь сообразить, услышит ли ее Оддин из дома, если она закричит. Будто специально, рядом с домом не было ни одного полицейского. Двор пустовал.
– Солнцу? – уточнила она, даже не беспокоясь, что голос звенел от эмоций.
Город был погружен в тишину. Ковин вопросительно поднял брови.
– Это сюда спешит Неистовый гон, чтобы грешная душонка Донуна целую вечность металась по свету, спасаясь от своры кровожадных собак.
Где-то неподалеку и вправду раздался лай, заставив и Элейн, и Ковина вздрогнуть. В воздухе витало что-то пугающее, слишком жуткое даже для мормэра Нортастера.
– Может, они и по вашу душу тоже? – прошептала она, чувствуя, как мурашки пробежали на коже.
Ковин сделал шаг в сторону Элейн, и она, оказавшись рядом с лошадью Оддина, схватилась за поводья. Кто будет быстрее: она, неопытная наездница в длинной юбке, пытающаяся забраться на лошадь, или он, обуреваемый яростью мужчина?"
"– Тогда в Думне я мстил, прачка, это священное право, – процедил Ковин.
