Он чувствовал в себе силы и, не осознавая толком, что делает, уперся ладонями по обе стороны от себя и попытался подтянуть тело, чтобы выпрямиться.
— Господин! — к нему вновь подскочил Такахиро.
И замер, так и не посмев его коснуться."
"Пот градом стекал по вискам и шее Мамору, и даже простейшее действие требовало от него неимоверных сил.
— Где... где она? — глухо прорычал он, склонив над футоном голову.
Он даже не смог толком подтянуться, а уже чувствовал себя так, словно вскоре встретится с богами.
— Госпожа? Или ваша печать? — сконфуженно переспросил Такахиро, и искра смеха царапнула грудь изнутри.
— Обе, — шумно выдохнул Мамору прежде, чем рухнуть лицом на футон.
На этот раз он не потерял сознание и перевел на Такахиро осмысленный взгляд.
— Печать... — самурай сглотнул, — трудно сказать, под повязками немногое видно... — пробормотал тот.
И действительно. Стоило ему это услышать, как Мамору почувствовал тугие бинты, что стягивали грудь и спину.
Последним, что он запомнил, стало прикосновение девчонки.
Которое, казалось, прожгло его спину до самой кости.
— А Талила?
Такахиро вновь замялся, и это ему не понравилось даже в полубессознательном состоянии.
— Госпожа сражается, — сказал он.
— С кем?.. — потрясенно выдохнул Мамору.
Он нахмурился, и даже это отозвалось в спине болью.
— Давно... я лежу? — прохрипел он.
— Больше недели... — во взгляде Такахиро мелькнуло сочувствие, потому что он увидел, как сильно услышанное потрясло его господина.
— Сколько?..
Мамору едва не лишился сознания вновь, но крепко, до боли сцепил зубы, удерживая себя на самом краю обрыва. Он не может, не может больше проваливаться в спасительное забытье. Он пропустил уже слишком много. Слишком много, коль скоро его жена, которую должно было возненавидеть его войско, сражается с ними бок о бок.
— Десять дней, — тихо уточнил Такахиро.
Мысленно Мамору застонал. Он повернул голову и приказал сквозь стиснутые зубы.
— Помоги встать.
Дальнейшее заполнилось ему смутно, потому как прежде, чем хотя бы сесть на футон, он лишался сознания четыре раза. Да, на несколько секунд, да ненадолго, но, Боги, как же он был слаб!
Он взмок, пока, цепляясь за Такахиро, заново учился управлять собственным телом, которое отказывалось слушаться. К горлу подступала едкая тошнота из-за усилий, которые он затрачивал, чтобы оставаться в сознании. Его вело в сторону, он не чувствовал ни рук, ни ног.
После того, как смог сесть на колени, Мамору отдыхал не меньше четверти часа, восстанавливая хриплое, рваное дыхание. На нем были надеты только штаны, а грудь покрывали несколько плотных слоев повязок. Он опустил взгляд на впалый живот и, напрягшись, сумел коснуться рукой ребер, что нынче выпирали, обтянутые кожей.