Но он предпочитал смотреть правде в глаза, какой бы неприятной она ни была. Во взглядах самураев он видел растерянность и настороженность и не мог обвинять их в слабости духа.
Слишком многое случилось за эти дни.
Он и сам чувствовал себя точно так же.
— Госпожа Талила отправилась на вылазку, — сказал ему Такахиро, когда он еще раз спросил про Талилу и войско.
— Вылазку? — невольным движением Мамору прижал ладонь к боку, пережидая колючую боль где-то под ребрами.
А ведь он лишь сделала небольшой круг по лагерю, чтобы все самураи увидели, что их господин жив, и теперь возвращался в шатер.
— Кто ее возглавляет?
— Полководцы Осака и Суга.
— Оба?
— Да.
— Как давно ушло войско? — Мамору прищурился.
— Вчера утром.
Такахиро смотрел на своего господина, пытаясь уловить его мысли, но легче было сдвинуть с места гору.
— Как давно идет снег? — Мамору поднял голову, наблюдая, как белые крупные хлопья медленно падают с неба и кружат над землей.
В предгорном воздухе чувствовалась пронизывающая свежесть, но она же обжигала грудь, стоило сделать более глубокий вдох.
— Он начался в вечер, когда мы нашли вас и госпожу Талилу в шатре без сознания.
— Она тоже была без сознания?
Он ничего не помнил. В его памяти запечатлелась лишь вспышка боли, последовавшая за судорожным вздохом и шелестом шагов, когда Талила подкралась к нему со спины. Он забыл все, что было после этого, и до того, как он открыл глаза в первый раз. Наверное, к лучшему.
Невольно Мамору повел плечами. Плотные повязки на спине и груди тяготили его и тянули вниз, заставляя горбиться.
— Господин? — настороженный голос Такахиро выдернул его из мыслей.
Самурай смотрел на него, и вопрос, который он хотел задать, был очевиден.
— Я не знаю, — просто ответил Мамору.
Пока он не знал. Но очень скоро узнает, получилось ли у Талилы выжечь печать, как она задумала.
И вот тогда...
Пришлось одернуть себя и заставить отвлечься. Не было никакого «тогда». Было лишь суровое «сейчас», в котором они противостояли напиравшей армии Сёдзан. Была война, были изменщики и предатели в столице, был заговор его бывшего союзника, был воскресший из мертвых дядя Талилы, и советник Горо, и еще множество людей; и все, что они хотели — уничтожить страну, растащить ее на части, разорвать на куски, и плевать, будь что будь, лишь бы его доля была пожирнее...
— Говорят, что снег не к добру, — вновь заговорил Такахиро.
Мамору был с ним согласен, но не мог же он признаться в этом вслух.
— Поменьше слушай, что болтают.
Он развернулся, направляясь к шатру, когда шум вдали привлек его: ржанье лошадей и глухой стук копыт.
Войско возвращалось.
Первыми в пределы лагеря въехали полководцы Осака и Суга.